Из феоркайндской песни «Сторожевая Башня»
Время замедлило свой бег, словно воды стремительной реки, достигшие морских просторов. Падение тянулось безумно долго. Юноша отчаянно размахивал руками и ногами, тщетно ища опору. Кровь внезапно сгустилась в жилах и ударила в голову; легкие напряглись, будто кузнечные меха, пытаясь втянуть хотя бы глоток воздуха, но сильный восходящий поток начисто перекрыл дыхание, а теперь намеревался еще и содрать остатки плоти с костей.
Та небесная штуковина, что сбила юношу, падала вместе с ним, обвившись вокруг тела. Парню даже показалось, что кто-то пытается кричать ему в ухо, но ветер уносил прочь любые звуки. Кем бы ни оказалось это существо, оно было
Чем стремительней приближалась земля, тем сильнее росло ее притяжение. И вдруг оглушительный свист в ушах начал стихать, падение плавно замедлилось. Юноша открыл глаза — и увидел, что ныряет в самую чащу ельника.
— Держи-и-ись!
Колючие ветви затрещали, ломаясь под тяжестью падающих тел. К счастью, те остановились и зависли на приличной высоте. Держась левой рукой за талию Сианада — таинственным спасителем был, конечно же, он, — юноша попытался ухватиться правой за одну из ветвей, но та вывернулась, как змея. Он поймал другую ветку — и тут же закачался на ней, нечаянно отцепившись от рыжего матроса. Сианад со страшными ругательствами взмыл вверх, по пути обламывая сухие сучья. Иголки дождем посыпались на землю. Бросив взгляд вверх, спасенный не обнаружил никаких следов черного брига. Зато Сианад барахтался в небе на высоте шести футов от ближайшей еловой вершины. Дергаясь всем телом и размахивая руками, словно утопающий, эрт потихоньку переместился вправо.
— Елки зеленые! — бранился он. — Этот пояс меня щас перережет! И веревка ведь есть — в ранце, да ранец на спине, не достанешь! Что ж мне, так и висеть тут, как
Откуда-то снизу подул ветерок, принесший с собой горстку пушистых белых семян и резкий запах смолы, и утащил Сианада еще дальше, туда, где высокие деревья вообще не росли.
Парень прищурился на яркий свет, что лился с лазурных небес. Как только главные треволнения остались позади, юношу захлестнула волна безотчетной радости. До чего же приятно висеть вот так, меж небом и землей, укрывшись в остроконечном кружеве еловых лап, слушать, как весело щебечут птицы, и жадно втягивать носом дурманящий аромат хвои. Беглеца тревожило лишь одно: сумеет ли его избавитель благополучно приземлиться.
— Я сейчас! — раздалось сверху.
Ветер как раз подул в сторону большой ели. Сианад ослабил ремень, выскользнул из него и, уцепившись левой рукой, попробовал дотянуться до веток. Увы, все ухищрения были напрасны, ноги его едва касались самой верхушки. Оставалось одно: распрощаться с чудесным ремнем.
— Провалиться бы этому Кливеру! Сроду чистоплюем не был, и на тебе… — чертыхнулся рыжий матрос и, прицелившись, сбил шишку носком сапога. — Это ж моя любимая вещь, из червячной кожи! Как щас помню: Луиндорн, Короны-и-Якоря, я был первым… Такая награда! Одна пряжка-дракон чего стоит! А лунный камень! Будь моя воля, в жизни не бросил бы. Да ладно, пропадай оно…
С этими словами Сианад разжал пальцы и, закричав, рухнул вниз. Опять захрустели, ломаясь, сучья. Пурпурный ремень улетал все дальше, его распущенные концы красиво извивались среди облаков. Сианад наконец поймал ветку покрепче и остановился. Когда поток ругани иссяк, до юноши донеслось:
— Можешь спускаться, только не прыгай на землю — там опасно! Подожди меня!
Брань возобновилась, хотя теперь она звучала глуше. Сианад спускался.
