Заклятие немоты полностью

Потом, правда, была еще неприятная минута. Имриен вышла на свет с красивым серебряным канделябром в руках, и тут нечто подхватило ее и рывком подняло в воздух. В ушах засвистело, дух занялся от ужаса; лишь теперь девушка сообразила, что перепутала «серебро» с силдроном. Она разжала пальцы и ухнула вниз с головокружительной высоты в несколько футов. Эрт неловко поймал Имриен, непочтительно поставил на землю и тут же отчитал:

— Думать надо, что выносишь! Там же все полы из андалума! Мало ей моих несчастных ребер и ноги, хочет еще и шею сломать! Огхи бан Кэллан, это не девица, а смерть для Большого Медведя!

Имриен помрачнела: ну и выражения у него.

Девятисвечный канделябр парил где-то в облаках. Теперь его выловит спасательной сетью какой-нибудь счастливчик аэронавт или же он достанется пиратской братии.

Весь день искатели сокровищ готовились к торжественному пиру: прежде всего закрепили двери в открытом положении, привалив к ним тяжелые камни, потом долго благоустраивали и украшали место своей стоянки, ну и, разумеется, собрали уйму спелых плодов и винограда.

— Два дня и две ночи, шерна! Разве можно на столько исчезать? И ты хотела, чтобы я не волновался, не пытался искать тебя!.. А все-таки удачная шутка — эти камушки, согласись. Нажать по порядку, делов-то. И ведь нипочем не догадаешься! Для чего же тогда статуи, доска? Я вот думаю: кто вырезал все эти глупые надписи на дверях? Поди, скучно было, вот парни и поигрывали, развлекались. М-да, другая культура, нам их не понять… Впрочем, какая разница. Зачем что-то понимать, когда надо просто наслаждаться! Верно, Имриен?

Началось блаженное время, золотая эра Лестницы Водопадов.

Путники знать не знали других забот, как любоваться дарами сокровищницы да выносить на солнечный свет все, что приглянется. Может, они и не видали дворцов, но ничуть не жалели об этом, ведь их поляна превосходила убранством любой королевский замок. Разве стелят во дворцах такие пышные зеленые ковры, в которых утопают сейчас махагоновые ножки столика? Разве факелам под силу так празднично осветить золото и драгоценности, как это делает солнце? И разве сравнятся красотой стенные гобелены с настоящими горами, речкой, раскидистыми деревьями и папоротником?

Такую сказочную картину мог написать только счастливый безумец! Самоцветы вспыхивали в воде среди гальки. Лесные пичуги опускались на спинки тронов, будто на ветки деревьев, чистили клювики о филигранные рельефы боевых шлемов. Блестящие букашки карабкались по узорчатым ножкам потиров, на каждый из которых самый одаренный умелец мог потратить всю свою жизнь; если какой-нибудь жучок останавливался, он так идеально вписывался в рисунок, что становился неотличим от его прочих изящных подробностей. На мягких мхах покоились крученые цепочки из золота с рубинами, подле которых и лепестки живых цветов казались горящими шелками.

Клинки оружия сияли перламутровым блеском морских раковин, переливаясь то мерцающей зеленью, то молочной голубизной, то нежным золотом восхода, а то вспыхивая чистейшим серебром.

— Нет, ты видела такую красоту? Видела, что за диво эти клинки? — восторгался Сианад. — Стали ни грамма, ни одной заклепочки, а все редкие, благородные металлы! Половину из них я только понаслышке и знаю. Например, вот серебристый сплав платины с иридием, который так обожают ледяные воины… Смотри, какая медь — блестящая, будто волосы моей Муирны, совсем без мутного налета!.. Ну, дальше понятно: хром, золото, серебро, талий и желтая бронза. А эти металлы и вовсе странные — один синий, точно вечернее небо, другой как океанские волны. Чувствуешь, поверхность гладкая, будто стекло! Чем-то похоже на фарфор, да? Только, ручаюсь, не хрупкостью. Должно быть, мастер использовал соли кобальта. А все-таки почему во всей сокровищнице нет ни одного, даже самого маленького железного гвоздика? Чем ее создателям так не угодила холодная сталь? — Он в задумчивости почесал затылок. — На ум приходит лишь одно объяснение… Тачи, в моем вине оса!

И, так и не развив свою мысль, Сианад бросился спасать забродивший сок.

В эти дни безмятежного счастья эрт много и охотно рассказывал о себе, удобно устроившись меж гор золота и драгоценных камней. Много же постранствовал на своем веку этот человек, побывавший во всех Известных Землях Айи. Во сколько безумных грязных авантюр позволил он себя втянуть по собственной наивности и доверчивости, и как тяжело потом за это расплачивался! Немало историй касалось и сестры Сианада — Этлин, которая в шестнадцать лет разбила сердце матери, приняв решение стать подлинной ведуньей. Даже страшная цена вечного безмолвия не устрашила девушку, мечтающую о волшебной палочке, которую и вручила ей в День Солнце-межени Зимняя Ведьма Койлач Грэйм, из рода нежити. А как любил эрт вспоминать родные края своей юности! Глаза его при этом загорались, понемногу подергиваясь туманной поволокой, взгляд устремлялся куда-то вдаль, а голос становился благозвучным, напевным, как у менестреля.