Я понимаю, что это создало бы ряд проблем. Кто смотрит, а кто действует? Поначалу смотрел бы тот, у кого много свободного времени, а тот, кто занят, действовал бы и устраивал представление. Далее можно предположить, что кто-нибудь, чтобы не быть увиденным, решит остаться дома и смотреть на других. Однако система позволит следить и за частной жизнью смотрящего: в крайнем случае шестьдесят миллионов телезрителей увидят в реальном времени шестьдесят миллионов телезрителей и будут следить за выражениями их лиц. Вероятно, поскольку возможность быть увиденным будет цениться все выше, каждый будет делать все возможное, чтобы привлечь внимание. Но кто станет на них смотреть? Каждому понадобится маленькое портативное устройство, чтобы, выполняя действия, следить за тем, как другие выполняют свои действия. Но тогда зрелище сведется к тому, что шестьдесят миллионов человек будут судорожно выполнять действия, глядя на остальных, которые тоже судорожно выполняют действия и спотыкаются на ходу, чтобы иметь возможность действовать и одновременно глядеть в переносной телевизор. В общем, то ли еще будет.
Предложение властей (пока что в стадии обсуждения) заменить школьные учебники материалом, взятым непосредственно из интернета (чтобы уменьшить вес школьных портфелей и избавиться от расходов на учебники), встретили по-разному. Издатели и книготорговцы усмотрели в этом смертельную угрозу отрасли, в которой заняты тысячи человек. Хотя я и солидарен с издателями и книготорговцами, нельзя не признать, что на том же основании производители карет, кучера и конюхи могли протестовать против парового двигателя, а ткачи (как это и было на самом деле) – против механических ткацких станков. Пойди История в указанном властями направлении, освободившейся рабочей силе пришлось бы найти иное применение (например, занять на производстве платного контента для интернета).
Второе возражение связано с тем, что тогда нужно дать каждому ученику по компьютеру: вряд ли государство потянет такие расходы, а повесить их на родителей означает заставить их платить куда больше, чем за учебники. С другой стороны, выдай на каждый класс по одному компьютеру, станет невозможным индивидуальный поиск в интернете, составляющий преимущество предлагаемого решения (лучше уж печатать каждое утро в государственной типографии тысячи листовок и раздавать их, как раздают булочки в столовой для бездомных). Зато – могут мне возразить – у каждого был бы доступ к компьютеру.
На самом деле проблема в другом. Дело в том, что интернет не должен заменять книги, он прекрасно их дополняет, подталкивает больше читать. Книга остается главным орудием передачи и распространения знания (что бы стали изучать в школе, случись
Некоторые из опрошенных школьников заявили: «Здорово, так я смогу распечатывать только нужные страницы и не таскать все ненужное». Неправильно. Помню, в последнем классе сельской средней школы, которая в конце войны была открыта не каждый день, учителя (единственные учителя в моей карьере школьника и студента, чьи имена я забыл) ничему меня особенно не научили, зато, перелистывая с досады хрестоматию, я впервые прочел стихи Унгаретти, Квазимодо и Монтале. Это стало для меня открытием и личной победой. Учебник ценен именно тем, что позволяет обнаружить то, что учитель обходит вниманием (из-за лени или нехватки времени) и что, по мнению кого-то другого, чрезвычайно важно.
Кроме того, учебник служит трогательным и полезным напоминанием о школьных годах, в то время как листы, распечатанные на один день, которые мы постоянно роняем на пол и которые, прочитав и подчеркнув нужное, обычно выбрасываем (так поступаем и мы, ученые, а уж школьники – сплошь и рядом), не оставят в памяти следа. Мы их потеряем, и все.
