Заклятие слов полностью

– Вот свиделись, а? Вот свиделись? А главное, я ж тысячу раз, когда бывал в Москве, думал вас разыскать, но в Москве все недосуг и недосуг. Пришлось нам обоим в эти края отъехать, чтобы наконец пересечься. Прошу!

Он провел меня в большую, богато обставленную столовую.

– Приятно, знаете, на денек-другой выпасть из суматохи, – продолжал он. – Сейчас мы пообедаем. Выпьем, закусим, все, как полагается. Все, как в старые добрые времена, а? Так вы, значит, к Татьяне приехали? Оч-чень интересно! На выручку?

– Так же, как и вы, – сказал я.

– С чего вы взяли? – он изобразил удивление, подчеркнуто притворное. – Хотя, да, чего скрывать. Но, как выясняется, я не понадобился. Она со своими проблемами справилась и без меня. Да вы садитесь! – он усадил меня за стол, уже накрытый на двоих, с салатами и холодными закусками. – Как вы насчет того, чтобы выпить, за встречу? Аперитивчик этакий, а?

– Не откажусь.

Мы выпили, помянув прежние встречи, и он поинтересовался:

– Так с чего вы решили, будто я ради Татьяны сюда прикатил?

– Вычислил, – сказал я.

– Татьянино словечко!

– И мое тоже. Еще я вычислил, что вы не просто так захотели со мной встретиться.

– Гм… – он улыбнулся. – И что мне от вас нужно, не вычислили случаем?

– Может быть, вы хотите мне рассказать, что на самом деле произошло в ту ночь, когда Татьяна потеряла руку и когда появился черный ворон Артур.

– Почему вы так уверены, что мне это известно?

– Потому что это вы убедили Татьяну, что не стоит добиваться разрешения на официальное и открытое обследование костела. Это к вам она обращалась за помощью, разве нет?

Он глянул на меня, потом кивнул сам себе.

– Допустим… А вы знаете, зачем мне это нужно вам рассказать?

– Вы хотите получить от меня что-то взамен.

– Вот как? И что же?

– Я могу вам открыть, почему бандиты так внезапно отступились от здания библиотеки.

Он ухмыльнулся.

– Хотите сказать, это вы устроили?

– В каком-то смысле, да.

– Выслушаю с интересом, – сказал он. – Но, в целом, вы неправы. Я ничего не собираюсь требовать взамен.

– Тогда почему?..

– Еще по одной! – перебил он меня. Он разлил по рюмкам настоянную на травках водку из запотевшей бутылки (я всегда буду настаивать, что писать следует не “настоенную”, а “настоянную” – в этом аромата больше, отворяющееся наружу “оя” его дальше разносит, в отличие от полузакрытого “ое”), мы выпили, и он сказал. – А потому как раз, что вы писатель. И, более того, единственный писатель, который знаком со всеми персонажами этой драмы, хорошо к ним относится и к тому же писать старается правдиво, я послеживал за вашими книжками. Как человек не посторонний, вы поймете то, что не поймет другой. А как писатель, не сможете удержать это в себе, так или иначе используете, расскажете, разнесете по свету. Но, опять-таки, как человек не посторонний, вы очень правильно выберете, что можно рассказывать, а что нет, какие факты можно изложить напрямую, а какие стоит видоизменить, насколько стоит менять имена, название города, время действия, а насколько можно оставить так, как было на самом деле.

– Но вам-то зачем это надо?

– Мне надо, чтобы правда так или иначе сделалась известной, – сказал он. – Это, если хотите, мой долг перед Татьяной. Пора покончить с нелепыми слухами, которые вокруг нее вращаются. Она этого не заслуживает.

– А вы что-то от этого выигрываете? – без лишней деликатности поинтересовался я.

– Если и выигрываю, то в том плане, который вам не интересен, – улыбнувшись, ответил он. – Я понимаю, о чем вы думаете. О том, что человек, который удержался наверху при нескольких режимах, от брежневского до нынешнего, совсем не прост и палец ему в рот не клади. Все верно. Я и хитрить умею, и бить наотмашь, и слопать могу, если потребуется. И при этом, заметьте, я всегда старался делать дело и хороших, талантливых людей в обиду не давал. Вспомните эту историю с театрами, благодаря которой произошло наше знакомство. То же самое и с библиотекой. То же самое и с этим журналом, “Варяг”, из-за которого все началось. Ведь это я продвинул Полубратова…

– Это понятно, – сказал я. – Главный редактор ведущего регионального журнала мог быть утвержден только с вашей санкции и по вашему выбору.

– С санкции и по выбору… – кивнул он. – Вы видели нынешнего Полубратова?

– Видел.

– Вы можете себе представить, что это расплывшееся нечто было пятнадцать лет назад красивым, почти романтического вида молодым человеком? Я говорю “почти”, потому что всегда были в его облике некие сухость и холодность, которые слегка портили впечатление от его пронзительных глаз и роскошных кудрей.

– Представить трудно, – признался я. – Но всякое бывает.

Ремзин опять кивнул.