— Если дела у него пойдут, я помогу ему встать на ноги, но если он сыграет хотя бы еще одну партию, наш разговор продолжится в суде.
— Ты слышал, что я сказала?
— Ты знаешь, что сейчас на площади ярмарка? Можем сходить туда.
— Нам нужно поговорить. О нас.
— Демон, я и позабыл, что ты встречаешься с братом! Прости.
Я остановилась, и ему пришлось последовать моему примеру. Мы отступили к посудной лавке, на витрине которой были выставлены невероятно красивые сервизы ручной работы.
— Ты не должна ничего объяснять. Я сделал тебе предложение, ты отказалась. Все просто.
Он хмурился и смотрел куда угодно, только не на меня.
— Ничего не просто. Для меня — не просто. — Я взяла его руки в свои и все‑таки заглянула в глаза. Надеюсь, мои провожатые не передадут это де Мортену. А если и передадут, я все равно не откажусь ни от этих минут, ни от своих слов. — Когда мы с тобой разговаривали в последний раз, все было по — другому.
— Луиза, с того дня и месяца не прошло.
Я не кривила душой. В тот день, в парке, не было и намека на то, что я чувствовала сейчас. А если и был, я оказалась слишком слепа, чтобы его разглядеть.
— Для меня прошло гораздо больше времени.
Восемь лет. Я прожила все то, что пыталась оставить в прошлом, и прочувствовала все, от чего так глупо пыталась убежать.
— Что ж… Наверное, мы больше не увидимся, — в голосе Рина слышалась боль, боль плескалась в его голубых глазах, и она же застыла в его с силой сжатых кулаках — я чувствовала его напряжение ладонями, как если бы оно перетекало в меня. Хотела сказать, что это не так, но одернула себя раньше. В моей жизни и так было слишком много самообмана. Да и Рину оно тоже ни к чему.
— Спасибо тебе, — тихо произнесла я, он коротко кивнул и быстро зашагал по улице. Вскоре его мощную фигуру поглотила сгустившаяся на перекрестке толпа.
Я стянула перчатку и погладила змейку, свернувшуюся на ладони. Несмотря на то, что мы с Винсентом даже не жили под одной крышей, она не выросла ничуточки, а сейчас только недовольно заворочалась, словно шипя: «Чего тебе надо‑то? Дай поспать спокойно!»
Не знаю, что с ней творится, но говорить об этом с де Мортеном буду не раньше, чем мы сядем на поезд или даже когда окажемся в Вайд Хилле. А то еще передумает, чего доброго.
Неожиданно дверь в лавку распахнулась, отозвавшись звоном колокольчика, оттуда выскочил недовольный хозяин и принялся подметать снег, явно намереваясь отогнать меня от витрины. Тут только я вспомнила о времени. И о Себастьяне.
Мы договорились встретиться в Милоутском парке. Раскинувшийся в самом сердце столицы, он представлял собой одно из самых красивых мест Лигенбурга. Центральная аллея широкой расчищенной лентой расстелилась между припорошенных снегом газонов. Скамейки, столь востребованные в теплое время года, сейчас пустовали, но здесь все равно было людно, даже несмотря на будний день. В конце аллеи уже установили огромную ель, разукрашенную домиками, шарами, колокольчиками, игрушечными полосатыми леденцами, гномами, блестящими бусами и разноцветными переливающимися гирляндами.
Настроение у меня было отнюдь не праздничное. Я заметила дожидающегося меня братца и поспешила к нему. Он зябко кутался в пальто и выглядел очень недовольным.
— Как тебе удалось вернуться в Лигенбург? — Он никогда не отличался загаром, но сейчас даже привычный румянец не заливал его щеки. — Неужели Его Светлость тебя отпустил?
Искушение выложить все и сразу было велико. Все дело в наследстве. В наследстве, о котором я даже не подозревала, но о котором знала вся моя семья. Из‑за наследства Себастьян лгал мне в лицо. Из‑за наследства я могла потерять родного человека, даже не простившись с ним. Не разругайся мы с Винсентом, дедушка умер бы, а я бы узнала об этом в письме, с фальшивым сочувствием Глории.
— Я сбежала.
Лицу братца могла позавидовать даже свежевыбеленная стена. Он схватил меня за руку.
— Но как же заклятие? Он помог избавиться от него?
— Нет. — Я отняла руку и кивнула в сторону катка. — Прогуляемся?
— Нет?! — пальцы Себастьяна слегка дрожали, но он все‑таки подставил мне свой локоть: воспитание не позволило ему поступить иначе. — Лу, зачем ты позвала меня? Я вряд ли могу тебе помочь…
Меня и саму чудом не трясло. Нахлынуло странное ощущение. Из тех, что бывает, когда просыпаешься посреди ночи и обнаруживаешь, что за тобой подглядывают. Вроде ничего страшного, но как‑то мерзко становится.
Крики отца до сих пор стояли в ушах, теперь я отлично понимала, каково Винсенту
— знать, что кто‑то из его близких передал кровь в руки врагов. Передо мной стоял мальчишка, с которым мы вместе распаковывали подарки, вместе лазили на чердак и вместе получали взбучки. Но я больше не могу ему верить. Ни единому слову.
— Лу?
Я вздрогнула и вернулась в реальность.
— Мы сильно поссорились, — заявила, ни к кому не обращаясь, — и я уехала. Не знаю, что мне делать дальше, но в Мортенхэйм возвращаться не хочу. Не могу. Это выше моих сил.
Когда не знаешь, что сказать, говори правду.
