Он пошел на попятный.
– Я решил заняться настенной живописью. Хочу написать панно.
В глаза Хью вспыхнуло любопытство.
– Панно?
– Ну да. Свежая идея. Так что, можно?.. – Он ткнул пальцем вниз.
Саймон безнадежно переглянулся с Хью.
– И когда он успел стать таким трудным подростком?
– Адриан, – заговорил Хью, зачерпнув горсть попкорна из ведерка Саймона, – мы просто хотим, чтобы ты поговорил с нами минутку. Нам кажется, что ты отдалился после… ну, скажем, после Космополис-парка.
Хотя слова отца не прозвучали упреком, Адриан невольно напрягся. Это
Конечно, ему хватало ума не говорить этого вслух.
– Вы всегда заняты. Тут и скандал после того, что устроила Детонатор, и шумный анонс Агента N, да мало ли что еще – я просто не хотел вас отвлекать.
– Никогда не бойся нас отвлечь, – сказал Саймон. – Ты для нас всегда – самое важное, чем бы мы ни занимались. Знаю, в последнее время мы уделяли тебе мало внимания, но это не значит, что мы не замечаем, как ты переменился.
Адриан поежился, чувствуя, как зудят татуировки на теле.
– Я не менялся, – твердо возразил он.
В ответ
– Как у тебя дела с Новой? – спросил Хью.
В первый раз с начала разговора Адриан начал жалеть, что вообще сюда поднялся. Мог бы остаться внизу и преспокойно расписывать стены. Все равно его родители туда не заглядывают. Вот станет он взрослым, переедет от них – может, тогда они спустятся, заодно и роспись на стенах обнаружат. Так нет же, он решил сделать все по-хорошему, спросить разрешения – и вот результат.
– Ты о чем?
– Вы с ней… встречаетесь?
Когда Адриан чуть ли не с ужасом вытаращил на него глаза, Хью поднял ладони.
– Что, уже и спросить нельзя?
– Нова – друг, – поспешил ответить Адриан, чтобы скорее со всем этим покончить. – У нас с ней нормальные отношения. И я не хочу об этом говорить.
Саймон крякнул и еле слышно пробормотал под нос: «Говорил же я тебе…», предоставив Адриану теряться в догадках, что же такое он говорил Хью и с каких это пор его отношения с девушками – или отсутствие оных – стали у них темой для разговоров.
– Отлично, – буркнул Хью. – Жалею, что я вообще заговорил. По крайней мере… по крайней мере, надеюсь, ты знаешь, что всегда можешь поговорить с нами.
Он неуверенно улыбнулся, как будто не совсем понимая, положено ли родителю говорить подобные вещи.
– На любые темы, – подчеркнул Саймон.
Адриан кивнул. Разговор его тяготил, становился почти невыносимым. Но, несмотря на это, было все же приятно лишний раз услышать, что он небезразличен родителям – хоть и трудно было поверить, что он для них важнее всего. Да что там, он нормально к этому относился. В конце концов, они величайшие супергерои в мире. Чего еще можно от них ждать?
– Конечно, папа. – Адриан скосил глаза на Саймона. – Папы. Честное слово, я в порядке. Так что… – он попятился к двери, – я пойду?
Хью с тяжким вздохом махнул на Адриана рукой.
– Иди. Возвращайся в свои четыре стены. И твори свой шедевр.
Отсалютовав им, Адриан бросился в коридор, не дожидаясь, пока им в головы придет еще какая-нибудь душещипательная тема для отцовского разговора.
В несколько прыжков он слетел по лестнице и стал копаться в старом ящике с художественными принадлежностями. Многое было куплено еще мамой, когда маленький Адриан только учился рисовать. Сломанные карандаши, кисти со слипшимся и будто окаменевшим ворсом, набор акварельных красок, в котором все цвета были перемешаны в грязный зеленовато-бурый.
На дне в пластиковом пакете лежала пастель. Хотя многие мелки были сломаны и раскрошились, он пришел в восторг от богатого набора цветов.
Скрестив ноги, он сел перед стеной и начал рисовать новые принадлежности. Целую батарею банок, в каждой по кварте краски богатых, теплых и тропически ярких тонов.
Через несколько минут банки краски уже стояли в беспорядке на цементном полу, рядом с набором отличных новых кистей.
В последний раз он прищурился, примеряясь к стене, и взялся за работу.
Обычно в подвальных этажах штаба Отступников, где располагались тренировочные залы, бурлила жизнь. Здесь Отступники практиковались в преодолении препятствий и испытывали себя, расширяя границы суперспособностей. Но сегодня, когда Нова пришла на первое занятие по обращению с Агентом N, просторный холл встретил ее непривычной, действующей на нервы тишиной.
Сегодня никто не поднимал штанги и не метал диски, никто не перемещал с места на место громадные объемы воды и не прыгал сквозь огненные кольца, никто не перебирался по навесным переправам и не карабкался по отвесным стенам. Все пространство было отдано патрульным отрядам, которым предстояло впервые работать с новым химическим оружием. И сейчас зал выглядел непривычно тихим, заурядным и каким-то потускневшим.
