Заклятые враги полностью

Сжимая в руках марионетку, Уинстон Прэтт вглядывался в печальное кукольное личико, но его собственное лицо оставалось равнодушным. Отдавая ему игрушку, Адриан не знал, какой реакции ожидать. Консультант-психолог настояла на своем присутствии при их встрече, объясняя это тем, что столь памятный и значимый для пациента предмет может вызвать у него сильный взрыв эмоций – позитивных или негативных. Поэтому Адриан готовился к восторженным вскрикам или рыданиям. Единственное, чего он никак не ждал – это полного безразличия.

Или, пожалуй, смущения, потому что Уинстон потерянно склонял голову то на один, то на другой бок. Казалось, он внимательно изучает лицо куклы, но зачем, что он там ищет, этого Адриан не представлял.

– Ну? – спросил он наконец, теряя терпение. Психолог устремила на него возмущенный взгляд, но Адриан его проигнорировал. – Это же ваш Гетти, так?

– Да, – отозвался Уинстон Прэтт. – Это Гетти. – Он поскреб черную слезинку на щеке марионетки, будто пытаясь стереть краску. У него не получилось. Держа куклу обеими руками, он поднял ее к глазам и прошептал: – Ты сделал это со мной.

Адриан взглянул на консультанта. Женщина выглядела встревоженной, она явно была готова в любой момент подскочить к Уинстону, чтобы переключить его внимание на другие, более радостные темы. Кашлянув, она шагнула вперед.

– Что сделал с вами Гетти, мистер Прэтт?

Уинстон вздрогнул и поднял голову, как будто только сейчас вспомнил о присутствии посторонних. Потом раздраженно скривился.

– Гетти просто кукла, – сказал он, с силой тряся марионетку, так что ее деревянная голова моталась взад-вперед, – Он может делать лишь то, для чего его создали.

Психолог моргнула.

– Да, – неуверенно проговорила она, – но вы же сказали…

– То, что он символизирует, – резко перебил Уинстон. Апатии как не бывало, его лицо внезапно исказила гримаса душевного страдания. Лоб избороздили морщины, глаза горели. Он прерывисто дышал. – Вот что он сделал!

Вскрикнув, Уинстон размахнулся и отшвырнул марионетку. Глухо стукнувшись о стену, игрушка упала на пол, неестественно раскинув руки и ноги.

Растерянно глядя на все это, Адриан подумал, что сейчас ему, пожалуй, лучше уйти и вернуться через часок-другой.

Но Уинстон мгновенно овладел собой. Сделав глубокий вздох, он сконфуженно хихикнул.

– И в мыслях не было устраивать такое. – И он просительно взглянул на Адриана. – Вы не могли бы снова передать его мне? Пожалуйста-пожалуйста!

Поскольку психолог не возразила, Адриан поднял Гетти с пола. Уинстон выхватил куклу из его руки и снова попытался ногтем соскоблить слезинку, а затем раздраженно ткнул его на кушетку рядом с собой.

Снова встретив взгляд Адриан, он виновато пожал плечами.

– Не следовало мне вымещать злобу на бедном Гетти. – И он погладил куклу по рыжим волосам. – Он-то ни в чем не виноват.

Адриан натянуто улыбнулся, не зная, что ответить. Выждав секунд десять, он вопросительно приподнял брови.

– Итак?

– Итак? – повторил Уинстон.

Пальцы сами сжались в кулак, и Адриан, чтобы скрыть это, быстро сунул руку в карман.

– У нас была договоренность. Марионетка в обмен на информацию. Вы обещали сообщить, кто убил мою мать.

Уинстон щелкнул языком.

– Нет, нет. Я обещал сообщить нечто, что вам будет интересно узнать.

Кулак в кармане сжался так сильно, что ногти больно впились в ладонь. Ведь знал же, что нельзя доверять Анархистам. Знал.

Он уже готов был броситься и отнять у злодея марионетку, но в ту же секунду Уинстон улыбнулся. Насмешливо и хитро.

– И я скажу вам кое-что такое, что вам будет интересно узнать. Более, чем вы полагаете.

Адриан затаил дыхание.

– Вы сказали мне, будто видели, как убили Кошмар, – продолжил Уинстон. – Будто бы это случилось на ваших глазах. Но… боюсь, юный мастер Эверхарт, вы ошиблись, – глаза его блеснули. – Наша прелестная малышка Кошмар жива-живехонька.

Для начала он бросился на этаж Совета, но на месте оказался только Черный Огонь. Адриан хотел было рассказать обо всем ему, ведь рангом тот не уступал остальным. Но нет – он понял, что прежде всего должен поговорить с родителями. Они знали всю историю и понимали, почему Кошмар так важна для него.

Но Призма сообщила, что Капитана Хрома и Укротителя Ужаса сейчас нет, они уехали на ужин с уполномоченным Гатлона по обеспечению продовольствием и не планировали сегодня возвращаться в штаб. Как Адриан ни добивался, она так и не сказала, куда именно они поехали – эта информация не подлежит разглашению, и она не может сделать исключения даже для него, виновато развела руками Призма.

Скрежеща зубами, Адриан отправился домой.

Больше Уинстон Прэтт не проронил ни слова, как Адриан ни вился вокруг него, какими бы вещами Анархистов ни пытался его подкупить, вызывая нарастающее неудовольствие психолога. Прэтт был непоколебим. Поделившись информацией, которую собирался выдать, он наглухо замолчал. Подтверждая это, он даже сделал быстрое движение, как бы застегивая рот на молнию.