- Тэллавар думал, что забирает твой дар, - проронил он, сжимая ладонь - невидимый пепел так и не осыпался своими тонкими хлопьями на землю, не коснулся сочной зелёной травы, которую они так нагло топтали своими ногами вопреки всем эльфийским заповедям, - но это ему не под силу. Нынешняя магия крайне похожа на глупый суррогат; каждому с рождения выделяется несколько капелек силы, и они пополняют её с окружающей… - хотелось сказать о ненависти, но Дарнаэл попросту проглотил конец предложения. - У тебя всё иначе. Ты сам как источник; ты пользуешься своим даром, но глубина его таится не в тебе, а в источнике, врата к которому всегда открыты. Ментальные, я имею в виду. Можно отобрать то, что таится в глубине, но нельзя отобрать то, что привязано к твоим мыслям.
- Это не оправдывает наличие у Тэллавара силы.
- О, - Дарнаэл усмехнулся. - Я влил в границу всё, что мог тогда, в последний день собственной очередной жизни.
- Не первой?
- Даже не десятой, - он поднял голову и долго-долго смотрел на ясное небо, словно пытался отыскать в нём хотя бы одну знакомую черту, но так и не смог. Взгляд его был отчаянно разочарованным, будто бы мужчина окончательно потерялся в том, что должно было стать частью его собственной жизни. - Ведь я должен был оставить где-то ключ к границе, верно? Он был в усыпальнице. Это дало Тэллавару весь тот безграничный запас, который я влил в эту бесполезную зелёную стенку.
- Тем не менее, это никак не объясняет тот факт, почему я пережил перелом позвоночника и сейчас стою на ногах, - вздохнул Шэйран.
Небеса - такого же цвета, как и его грустные, холодные глаза, - заботили его куда меньше. Он, казалось, мог смотреть только на траву, а Дарнаэлу, чувствующему его гнев, хотелось посоветовать поступить наоборот. Не то чтобы облака могли избавлять от всей тяжести, которая накопилась у человека на душе, но, по крайней мере, от кипящего в крови наследника престола Элвьенты волшебства они не начинали множиться и тянуться куда-то вверх.
Трава уже доходила до колена, пусть и была аккуратно подстрижена всего несколько дней назад, и Дарнаэл не хотел даже представлять себе, что будет, если не унять его силу как можно быстрее.
- Это не объясняет и тот факт, почему ты до сих пор дышишь и говоришь с перерезанным горлом, - повёл плечами Дарнаэл. - Тем не менее, когда у меня отобрали последнюю нить старой жизни, я смог возродиться в новой - мог по первому желанию, и пожелал, как только у меня появился такой шанс. Теперь это не зависело от желания источника.
Он мог ещё добавить, что теперь это не зависело и от того, жива ли его Эрри в сие мгновение. И теперь он не терял память, потому что Тэллавар взломал старые печати своего же проклятия.
- И ты вернулся.
- Вернулся и исцелил тебя тем, с чем пришёл, - отозвался он. - У меня был выбор, впрочем, уйти с этой ограниченной магией и неограниченными воспоминаниями, либо заживить твои раны, устроить волшебную вспышку, до полусмерти напугать несчастного эльфа и вернуться таким, как есть. Эльфом без силы. Пустым внутри. Всё, на что я способен - это разве что болтать и наставлять тебя на путь истинный. Ну, и фехтовать немного, ежели будет нужно.
Рэй вздохнул. Это всё казалось настолько же правдивым, насколько и невероятным, но он не хотел ничего слышать. Усталость переходила через всякие границы, и он едва-едва подавлял раздражение, кипевшее в нём, будто бы лава в вулкане.
Парень знал, что не должен так просто уходить, но, тем не менее, так и не нашёл ничего лучше, кроме как повернуться спиной к Дарнаэлу и медленно двинуться по траве куда-то в сторону моря.
- Стой!
Дарнаэл кричал не потому, что им надо было продолжать разговор - просто его совершенно не радовало, как вытягивалась и рвалась к небесам трава там, где ступал Шэйран. Если магия выходит из-под контроля так просто, значит, он уже пресыщен и едва-едва сдерживает своё волшебство, чтобы не выпустить его на свободу. Болезненный, отчаянно неприятный процесс, с которым надо как-то бороться - но он на самом деле не знал, как заставить парня слушаться.
Бог оглянулся на храм, посмотрел на него с неожиданным раздражением, будто бы мечтал, чтобы вся эта махина немедленно рухнула, обратилась в элементарную пыль, да и всё тут. Казалось, храм был самым настоящим средоточием ненависти; пустой, бессмысленный, никому не нужный.
Древний и обновлённый, он всё равно так и не научился выполнять свои настоящие функции.
- Остановись, кому говорю! - Дар всё так же стоял на месте, зная, что не стоит на хрупком, едва держащемся в мире острове слишком злить подобный источник волшебства - во избежание взрыва, в конце концов. - Твою магию надо научиться контролировать и использовать, а не спускать всё на самотёк, ты слышишь?
Шэйран обернулся. Казалось, только сейчас он увидел огромную траву - ровно по его следам, - и только сейчас осознал, насколько это всё может быть опасным.
