Сэя поднялась. Казалось, трон обмельчал, растворился на её фоне, и когда королева подошла к Высшему, тот уже не был уверен относительно своих сил.
— Разве вы не должны быть в трауре? — спросил Гартро.
— Должна, — Сэя прошла мимо него, приблизилась к окну и дёрнула за тонкую, плетёную нить — верёвку, что спускалась до самой земли. Рухнули шторы — она закрывала тронный зал от солнечного света шаг за шагом, словно во мраке мыслить было намного легче.
Два ряда окон — два ряда закрытых окон
— Но разве я могу быть в трауре? — она обернулась, остановившись у последнего окна, а после прищёлкнула пальцами. Вместе с тем, как опустилась последняя штора, запылали все свечи — яркие в своих канделябрах, они будто бы окружили королеву церемониальным кругом.
Неимоверная бледность только подчёркивала тьму, что скапливалась вокруг неё. Сэя стояла, прямая, словно только что превратилась в статую, и порывы неведомого ветра развевали её волосы, хотя все окна и двери были заперты.
— Разве я могу быть в трауре? — повторила она, возвращаясь на трон. — Ведь ты лишил меня этой возможности.
— Это была честная сделка.
— Честная? — Сэя положила на подлокотник только правую ладонь, и рубин засиял так, словно чувствовал её присутствие. — О, не думаю. По мне, так это было самым настоящим обманом, в который поверила одна наивная дурочка. Но она больше не повторит свою ошибку, тебе стоит запомнить это, Тэллавар… Ведь я теперь ничего не чувствую.
— Зачем же так грубо, — маг смотрел на неё, будто бы сейчас прозрел и осознал, чего она хочет. — Ты променяла свою первую любовь на мою магию, и вот, всё получилось именно так, как было внесено в твой план.
Она весело улыбнулась. Это, впрочем, куда больше походило на злобный оскал — гротескные тени превращали лицо королевы в какой-то застывший портрет, что колючими глазами смотрел на каждого, кто только смел пройти мимо.
— Как это мило, — протянула наконец-то она, — обвинить меня во всём, что случилось. Безумно… Прекрасно. Да, Тэллавар, мы с тобой заключили сделку. Первую любовь в обмен на волшебство. Но почему я не могу любить вообще?
— Это часть…
— О, нет, — коротким взмахом руки остановила его девушка. — Это не было частью сделки. Я так не люблю, когда мне лгут… — королева смотрела куда-то в пустоту, словно Тэллавар не стоял напротив неё. — Ты хитёр, как лис, Тэллавар, но на этот раз ты не победишь. Знаешь, что? Ты забрал мою способность любить, — голос её звучал равнодушно. — Мужчину. Своего ребёнка. Мать. Всех. Я способна разве что на уважение, но не на привязанность. Но ненавидеть-то я способна?
— Я дал тебе магию, — равнодушно проронил Гартро. — Любовь в обмен на неё — это честная сделка.
Он знал, что не стоит даже напрягаться, чтобы уличить его во лжи. Он не давал ей всего этого. Она должна была стать посредственным, с маленьким резервом магом, у которого не было ни единой возможности расширять свой спектр дара. Она осталась бы никем, только теперь больше не носила бы клеймо позора “без волшебства”, а остальное казалось таким, как и прежде. Но с тем даром никогда Сэя не посмела бы противостоять самому могущественному магу Элвьенты за последние несколько сотен лет.
Победить его — если б они сошлись в равном бою, — в одиночку мог разве что Дарнаэл Первый. Не какая-то жалкая ведьма, которой Тэллавар отдал частичку своего могучего, пусть и не безграничного дара.
— Ты дал мне жалкий осколок. А я не прощаю тех, кто пытается окрутить меня, — Сэя вытянула руку, и на ней заполыхало пламя. Казалось, оно перетекало на тонких пальцах, подобно жидкости, лилось на пол и скользило тонкой рекой к ногам Гартро. — И это уже не сделка. Ты должен вернуть мне всё то, за что я заплатила. Если первая любовь была ценой за те три капли волшебства, то вся способность любить — это плата за всю твою магию.
Тэллавар покачал головой.
— Сделка выполнена. Я дал тебе силу. Ты теперь колдуешь не хуже меня.
— Мне не нужна сила. Мне надо, чтобы её не было у тебя, — пожала плечами Сэя. — Это не имеет значения. Ничто не имеет значения, кроме того, что ты обязан отдать мне свой дар. Отдать мне столько магии, сколько я потребую, в обмен на мои чувства.
Тэллавар усмехнулся. Казалось, он всё ещё воспринимал эту дурацкую беседу, словно игру, и знал, что Сэе никогда не победить, ведь тут он устанавливает правила.
— Ты не можешь меня заставить.
— Могу, — холодно отозвалась она. — Я — королева. В этом государстве правящие лица могут всё.
Пламя меняло свои очертания и превращалось в свиток. Сэя смотрела на него с холодным, ядовитым восторгом во взгляде, но Тэллавар так и не попятился, не проявил животный страх, хотя, пожалуй, ему очень этого хотелось. Правда, Сэя не могла позволить себе продолжать восторгаться его силой, его гадким воровством, равно как и не собиралась делиться секретом, где она сумела отыскать остальную мощь собственного дара.