Дарнаэл на сей раз не тратил силы на улыбки. В конце концов, тут из свидетелей только палач, а он прекрасно знал, что такое ментальная атака.
Дар закрыл глаза, сцепил зубы, зная, что молчание раздражало её неимоверно, больше всего хотелось услышать именно крик, а после попытался хотя бы мысленно отдалиться от неё. Закрыть скорлупу, чтобы всё это осталось лишь глупым, никому не нужным фантомом, который мало его волнует. Это ведь не так уж и важно, есть боль или нет. Есть ранения или нет.
Но сломить его ей не удастся.
…Тэзра разве что не рычала от досады. Её ненависть и так с невообразимой лёгкостью текла по пальцам, но это — слишком большое испытание, чтобы его выдержать. Слишком сильно он её раздражал.
Боль разлилась по телу одной сплошной волной, но она всё ещё была терпимой. Даже более чем терпимой. Тэзра посылала слишком большие силовые волны — Дарнаэлу казалось, что его усталость отказывалась принимать это. Он просто не чувствовал ничего — обессиленно обмяк, всё равно ведь продолжал стоять на ногах — а глаза отлично видели злую, полную ненависти ведьму.
Она убрала руки и что-то прошипела. Отошла на несколько метров, только взметнулись светлые, чуть вьющиеся волосы, осклабилась, вскинула ладонь с огненным шаром и швырнула в него.
Она хотела, чтобы он отступил. Отшатнулся.
…Пламя разбилось о невидимую стену в миллиметре от его носа, а после рассыпалось потоком невидимых искорок.
— Тэзра, — выдохнул Дарнаэл, — я ведь знаю, что так нельзя. Ты не можешь действовать магией извне, пока не снимешь с меня эти наручники.
Она протянула руки, чтобы сорвать браслеты, но вовремя остановилась. Нельзя. Он не самый сильный маг, он не умеет руководить своей силой, но достаточно зол, чтобы разорвать её на мелкие кусочки, стоит только ему одержать свободу. А она единственная, кто знает контрзаклинание. Она единственная, кто вообще хоть что-то знает в этом дурацком, сумасшедшем наполовину королевстве, а самое главное, что совершенно не спешит делиться своими знаниями с остальными, даже с Её Величеством Лиарой.
Ничего не вышло. Увы, она так и не рискнула — а жаль. Дарнаэл всё равно не смог бы найти в себе силы на что-то большее, чем исцеление.
Она вновь кивнула палачу. Тому пора было уже и устать, но… Это прежде он мог щадить. Не бить — это скорее попытки разогнать проклятую плеть. Даже толковые следы оставались только от трёх ударов, а остальные семнадцать были глупыми попытками.
Он смеялся, что у него слабые руки.
Рубашка осыпалась пеплом. Дар чувствовал жар огня, но тот быстро схлынул — увы, до этой пытки Тэзра додумается, но, к счастью, не скоро.
Она ведь может держать пламя очень близко. Оно не будет его глодать, но подарит свой жар. Да, для этого надо время, но ведь никто не швыряет мясо в костёр, чтобы оно сжарилось, верно? Просто нанизывает на вертел и подвешивает, а потом ждёт, пока получит любимое блюдо.
…Тэзра протянула Подчинённому бутылку. Яд. Дарнаэл даже знал, что это за зараза — плеть после удара десятого, конечно, рассыплется и вовсе. Или что это у него? Кнут? Батог? Рассмотреть не удавалось, дать точное определение — тем более.
Он только знал, что будет.
Выйти с улыбкой не получится.
…Казалось, вся та борьба в мыслях была ничем против этого удара. Дарнаэл уже видел кровавый рубец на спине, чувствовал, что исцелённая кожа разрывается, а яд проникает в кожу, в лёгкие, доползает до крови и пытается прорваться в сердце, чтобы остановить его.
Он сжал зубы. Ничего не будет. Тэзра так и не дождётся его “прошу”. Тэзра вообще ничего не дождётся.
Второй удар.
После десяти мало кто выживает. Больше она и не сможет, орудие распадётся на мелкие ниточки. Оно вообще не предназначено для подобного, но… Таким ядом убивают. Тэзра собиралась оставить его на грани. Выдать потом за самоубийство. Или пообещать, что исцелит, а потом это обязательно повторится. Раз за разом, пытка за пыткой, и никакого милосердия. Ничего хорошего его не ждёт.
Третий удар.
Болело слишком сильно. Даже чрезмерно. Казалось, они вырывали позвонки и жонглировали ими в воздухе, прежде чем поставить обратно. Вытягивали из него жилы. Пытались прорезать насквозь, проткнуть, прожечь.
Четвёртый.
Он позволил себе шипение, но Тэзра мало что разобрала за свистом батога. Нет. Никаких попыток умолять о пощаде. Ничего не будет.
Пять, шесть, семь.
Палачу самому было его жаль, пожалуй. Исполосованная спина, руки, заведённые за спину — по запястьям тоже попадало. Никогда в своей жизни он не сможет держать серьёзное оружие, если его не исцелят, разумеется. Никогда. Это слишком… Слишком.
О том, чтобы связки и сухожилия стянулись воедино без магии, можно и забыть. Но магия будет потом. Магия будет тогда, когда он отсюда выберется. Если выберется, конечно же.
Восемь, девять.
Во рту — привкус крови. Он сжимал зубы, стараясь при этом не откусить себе язык, и только надменный взгляд Тэзры, хотя она об этом и не догадывалась, иначе не оказывала бы столь любезную поддержку, помогал выдержать и не закричать.
Десять.
— Достаточно, — коротко промолвила она. — Стража!