Дарнаэл отпустил кулон и посмотрел на свою раскрытую ладонь — капля крови скатилась по пальцам и упала на пол, прямо на испещрённый волшебными линиями мрамор.
Но Лиаре это бы всё равно не помогло.
Ещё мгновение назад кулон был действительно белым. И Дарнаэл знал, что не имеет права ничего ей говорить. Даже если он ненавидел её ещё вчера — даже если это действительно было ненавистью, — они ничего не смогут сделать.
— Лиа, — его голос прозвучал слишком тихо, — ведь ты знаешь, что они все сейчас думают. Знаешь, что сейчас нельзя говорить правду.
Она скосила взгляд на кулон.
— Знаю.
Она видела кровавую каплю на белом фоне — но, казалось, не хотела до конца мириться с её смыслом. Да, опасность приближалась. но ведь это не означало смерть. И Лиаре впервые в жизни не хотелось быть тонким мудрым политиком. Просто слабая женщина. Слабая. Действительно. Наконец-то.
Она повернулась к нему и уткнулась носом в плечо — в простую тёмную рубашку, в которой не осталось ни капли королевского следа. Может быть, он нарочно пытался скрыть то, кем являлся, тут, в Эрроке, но Лиара так устала от бесконечной войны с человеком, которого любила, что могла просто подчиниться.
— Это всё равно так глупо, — выдохнула наконец-то она. — Будто бы моему народу есть дело до твоего сына.
— Мне когда-то казалось, что им нет дела и до меня, — отозвался совсем тихо Дарнаэл. — Но ведь мы ошибались, правда?
“Твоего” резануло по ушам почти незаметно, и она подняла на него взгляд своих привычно пылающих глаз, отбросила медную прядь с лица и мягко — как в далёкой юности, — улыбнулась.
— Я б тебя не казнила, — наконец-то выдавила она из себя фразу, которую пыталась произнести вот уже сколько дней. — Ни за что.
Дарнаэл кивнул.
— Я знаю.
Но это была ложь, впрочем.
***
Лиаре жутко хотелось позабыть о том, что она должна была думать — искать новые решения для старых проблем, разбираться с тем, что свалилось на неё сейчас. Она даже не могла подыскать достойную причину того, что оставила Дарнаэла в живых, а ведь должна была. Оправдать — вот главная цель всего этого.
Дарнаэл, впрочем, казался умиротворённым — почти. Она редко видела его спящим, ни разу за последние несколько лет — Дар умудрялся проснуться первым и умчаться куда-то. Он, казалось, не хотел показывать ей свою слабость, или, может быть, знал, когда она готова вонзить кинжал ему в грудь.
Может быть, времена сейчас отступили на задний план.
Она должна придумать причину. Она должна сказать что-то подданным. Она должна понять, почему Тэзра так просто предала всё доброе, что в ней ещё было, ради прихоти — и ради власти, которую так мечтала получить.
Пальцы скользнули по его щеке — осторожно, чтобы не разбудить. Во сне Дарнаэл не казался беззащитным, как, может быть, ей хотелось бы думать; но так он не смотрел на неё этим особым осуждающим взглядом, к чему она уже почти привыкла. Так Лиара не видела его пронизывающих насквозь синих глаз, не должна была отворачиваться в сторону и мечтать раствориться в пустоте. Ей не было так дурно, в конце концов, и она могла унять собственную совесть.
Тэзра так ловко всё это стирала. Так просто убирала барьеры — почти щелчком пальцев, — так умело лишала её способности сопротивляться тому, что она сама называла здравым смыслом. Это было так просто, так банально — подчиняться коротким советам её драгоценной помощницы и верной последовательницы, что была готова сотворить всё, что только прикажет королева.
— У тебя слишком громкие мысли, — хрипловато прошептал Дарнаэл. — Даже я, плохой, мягко говоря, телепат, прекрасно их слышу.
Лиара содрогнулась. Она устала — и ей так хотелось чувствовать себя защищённой и не видеть в мужчине рядом вечного врага. Хотелось, чтобы всё наконец-то сошло на нет, это бездумное соперничество, которое приливами и отливами кружилось вокруг их жизни.
— Когда-нибудь, — вздохнула она, — я перестану считать тебя врагом, может быть.
— Возможно, — согласился без капли смеха в голосе Дарнаэл. — Мы поговорим об этом с тобой после, когда всё станет чуточку проще, так ведь?
Им надо было возвращаться в свою страну. Точнее — ему, ведь Лиара и так была дома, и так должна была править в полную силу, а не прятаться с мужчиной по углам, лишь бы только не взвалить на себя лишнюю дозу ответственности.
Вчера были последние сводки — и Лиара не знала, как Дарнаэлу удалось уснуть. Как он ещё мог целовать её, когда там правил кто-то другой?
— Удивительно, что мы всё ещё не воюем, — прошептал Дарнаэл, казалось, почти что в шутку. — Но нам надо отыскать нашу дочь, а потом думать о троне. И… — он коснулся кулона — Лиара так и не сняла его, пусть и испачкала кровью уже второе платье. — Ты знаешь.
— А Элвьента?
Он молчал. Он знал, конечно же, не до конца о том, что там происходит, но страна осталась бесправной. Пустой. Бесконечно длинной и преисполненной ужаса. Элвьента — это хаос, по крайней мере, Лиара была уверена в этом.
Но Дарнаэл умел расставлять правильные приоритеты.