Мизель закусила губу. Пусть бы делал, что угодно: но ей бы так хотелось не быть посредником торга Тэзры! Ведь проклятая ведьма сумела получить множество полезных заклинаний, а своей псевдоученице не оставила и крошек со стола, а всё от извечной жадности и желания заполучить больше, больше, больше.
— Ведьма! — закричал кто-то ей в спину, но девушка даже не обернулась. Она ведь не бежит со дворца, в конце концов, а просто идёт по своим делам в более тихое и менее переполненное магией Лиары место.
— Скоро вас всех перевесят! — завопил второй, и Мизель обернулась, оскорблённо зажигая пламенный сгусток на правой ладони.
— Моя королева защитит меня, — выдохнула она и сжала пальцы, заставив огонь осыпаться невидимыми осколками на землю. В конце концов, она сильная — и не поддастся на провокацию.
— От кого, от себя самой? — дикий гогот — какая жалкая кучка бездумных идиотов!
Рано или поздно, её догонят.
Тэзра оставляла магические петли. Но действуют ли они после её смерти? Все эти заклинания, которые она так щедро поливала слабой мужской кровью? Мизель знала, что должна проверить, и если всё успело пасть, то у неё нет выбора, кроме как бежать. Ей будет не за чем скрываться. Все стены разрушатся.
Но, может быть, часть ловушек ещё сохранилась. Мизель знала, что после смерти иногда они вмещают дар покойного: вдруг тут получилось точно так же? Достаточно только отыскать повод покинуть столицу и скрыться за одной из невидимых преград, и тогда её вряд ли кто-то поймает.
Она направилась дальше, игнорируя капли дождя, что превращали прекрасное белое платье в некое подобие тряпки. Надо было проверить хоть что-то. Самое сильное. То, что повергло больше всего жертв.
…Мизель едва не упала.
Конечно — они ведь не долили в заклинание последнюю каплю крови. Каплю крови, которая должна была принадлежать магу-мужчине, тому, кто способен на сопротивление. Дарнаэлу, очевидно — наверное, Тэзра собиралась взять его пепел или порезать где-нибудь, но заклинание она до конца так и не довела — ибо не успела.
Но ведь если волшебство не сработало, то там огромное количество следов, которые совсем-совсем скоро станут видимыми. И не пройдёт и нескольких мгновений, как её персональный мир развалится на мелкие кусочки и рухнет.
Она ведь вкладывала в те чары собственные силы. Она должна была помочь Тэзре в её деяниях и стать Высшей если не по силе, то хотя бы по статусу, обойдя всякие лишние преграды. Резерв всегда можно подтянуть, а Мизель была сильна — пусть и не так, как чёртова Лэгаррэ.
Теперь всё пропало. Её казнят — и правильно сделают, если судить из логики тех, кто должен был пострадать. Особенно Лиары.
И стереть ничего она не сможет. Знакомых-магов с сильной кровью у неё нет, а ловить короля или того же Тэллавара и требовать отдать капельки алой жидкости — это слишком глупо и бессмысленно. Разумеется, на это не пойдёт ни один адекватный человек, пока не узнает, зачем нужна его кровь.
Ну, конечно же, она не сможет ничего украсть. Потому что королева спрячет Дарнаэла за семью замками, да и кто такая Мизель, чтобы тягаться с Высшими без могучего покровителя?
— Эй, ведьма!
Мизель опять не оглянулась. Она даже не услышала крика в спину, наверное.
Если Тэзра не успела завершить не только одно заклинание, то почему она была так слаба в то утро, когда пала от обыкновенной стрелы? Высшую не так уж и просто убить, все прекрасно это знают. Да, Дарнаэл рискнул и победил, но ведь что-то подкосило её до такой степени, что стрела выполнила своё предназначение!
Ей не было куда уходить. Мизель давно уже забыла о местах, откуда она родом, и дома её никто не ждёт.
Но…
Вспомнилась Грета. Грета, самая верная последовательница Богини — она ведь сотни раз говорила, куда отправляется.
— Ведьма!
Их было много. Мизель не успела сосчитать, но — больше пяти, наверное. Она пробежалась взглядом по этому сборищу, недовольно, раздражённо скривилась и вскинула руку, запоздало понимая, что не успеет. Она, наверное, должна была отреагировать чуточку раньше, ведь любая магия может опоздать, но теперь жалеть было слишком поздно.
Мизель почувствовала, как шпага коснулась её шеи — чужая, очевидно, это даже не эрроканец, если он так смел с ведьмой, — и тут же осыпалась пеплом на землю.
— Вон отсюда! — рвано, резко выдохнул кто-то за спиной мужчин.
Голос был женским, но злым и властным. Мизель, впрочем, не пришлось ждать того момента, когда они бросятся в рассыпную, чтобы узнать владелицу этого высказывания. Монику она слышала не впервые — пусть ни разу до сих пор не видела её в ярости.
— Ты должна быть осторожнее, — Лэгаррэ прищёлкнула пальцами, будто бы показывая, что магия всегда под рукой. — Сейчас в столице крайне беспокойно, к тому же, после смерти госпожи Тэзры многие верят в то, что порядки поменяются абсолютно.
— А что, не так? — фыркнула Мизель. — Неужели Её Величество оставит всё так, как и было?