Впустив Нью, он закрылся изнутри и щелкнул выключателем. Перед ними было то самое помещение, которое они искали, его жуткий интерьер освещала свисавшая с потолка яркая лампочка. Тут стоял сильный, тошнотворно-сладкий запах – смесь вони морга и гнилостных миазмов биологических лабораторий с их консервантами. В центре стоял, притягивая к себе все внимание, металлический стол, наполовину заставленный банками вроде бы с формальдегидом. На второй его половине лежали во множестве режущие инструменты. По обе стороны от этого стола располагались еще два, деревянных, все в царапинах и темных пятнах. Вдоль той стены, что напротив двери, аккуратными рядами выстроились поставленные друг на друга коробки и ящики. К двум другим стенам лепились стеллажи, набитые стеклянными банками и другими емкостями всевозможных размеров. В наполненных консервантами стеклянных банках плавали разнообразные человеческие органы: глаза, сердца, языки и так далее. Грею не хотелось особенно все это разглядывать. Нья прикрыла рот рукой и отвернулась.
– Виктор нас предупреждал, – сказал Грей. – Это, должно быть,
Там в герметичном пакете лежала мертвая обезьяна. Грей взмахнул руками, указывая на все вокруг:
– Этих улик будет достаточно?
Нья не ответила. Она, дрожа, прислонилась к двери, чтобы не потерять сознание. Грей подошел к ней. Он знал, вокруг чего, должно быть, крутились ее мысли.
Нья взяла себя в руки, ее губы сжались в упрямую линию. Вынув из кармана крохотную цифровую камеру, она стала фотографировать комнату, потом сняла небольшое видео, а потом, похлопывая по фотоаппарату, мрачно проговорила:
– Вот
И оборвала себя на середине фразы, когда могильную тишину дома впервые нарушила последовательность безошибочно узнаваемых звуков: шум автомобильного двигателя, шуршание шин, скрип тормозов, затем хлопок дверцы.
Грей выключил свет, и они выскочили из комнаты. Метнувшись в спальню, Грей щелкнул тумблером, возвращая панель на место. Вернувшись в коридор, он услышал снаружи звук приближающихся шагов – путь к выходу был отрезан. Они с Ньей на цыпочках, напрягая каждый мускул, поднялись на второй этаж и отступили в дальний угол лестничной площадки.
Щелкнул замок входной двери.
Нью и Грея невозможно было увидеть, не поднявшись по лестнице. Успей они спрятаться в одной из комнат, Грей чувствовал бы себя спокойнее, но сейчас уже поздно: перемещаться – значит шуметь.
Открылась и закрылась входная дверь. Тот, кто вошел, остановился, и воцарившаяся тишина показалась Грею и Нье пыткой.
Струйка пота стекала со лба Грея на нос. Там, внизу, в темноте стоял Фангва. Что он делает? Не совершили ли они ошибку, оставив что-то не на своем месте?
Слышно было, как Фангва сделал несколько шаркающих шагов и остановился у подножия лестницы. Нья стиснула руку Грея, а тот вжался в стену, мечтая, чтобы они стали невидимками.
Больше всего на свете Грею хотелось сбежать по лестнице и арестовать Фангву. Черт с ними, с последствиями. Но время для этого еще не наступило. Пришлось бы объяснять, зачем они проникли в дом иностранного гражданина, потом пытаться преодолеть дипломатический иммунитет, отбиваться от закона о неправомерном сборе улик. Упускать Фангву из-за формальностей не хотелось, а значит, нужно будет заманить его в ловушку. Вывести на чистую воду, возможно, поймать на одной из сделок с Лаки.
К тому же в глубине души Грей чувствовал, что вовсе не желает вступать в физическое единоборство с Фангвой. Не из страха, а из отвращения – вроде того, которое испытываешь, нечаянно коснувшись дохлятины. Похожий на скелет доктор задел какой-то нерв глубоко в душе Грея, ослабив его понимание, что приемлемо, а что неприемлемо в человеческом обществе.
Что же он там делает?
Грей чувствовал, как дрожит вцепившаяся в его руку Нья; он мог лишь догадываться, что она сейчас испытывает, как ей, должно быть, не терпится отомстить за отца.
Фангва отошел от подножия лестницы. Стало слышно, как открылась, а потом закрылась дверь. Грей рискнул осторожно выглянуть и увидел, что из-под двери в спальню пробивается свет. Через несколько минут он погас.
Они еще немного выждали, потом на цыпочках спустились на первый этаж. Грей постарался открыть замок как можно тише, но раздавшийся щелчок все равно заставил их обоих замереть. Они выскользнули из дома, закрыв за собой дверь, и рванули в темноту. Перед тем как нырнуть в заросшую аллею, которая привела бы их на соседнюю улицу, к машине, Грей оглянулся.
