— Стрессовая тенировка? — успела спросить я, до того как Айлин меня поцеловал.
Он кивнул, усадил меня перед собой.
— Да, сегодня будем прыгать, — заявил он весело. — Я из тебя сделаю заклинателя!
Я не возражала. Я была готова, чтобы он делал из меня что угодно.
Идин сразу же полетел вперед.
Мне совершенно не было страшно, и целых три препятствия мы перепрыгивали хохоча. А особенно громко мы захохотали, когда взвыла Особая Сирена. Айлин сдернул меня с идина, и мы снова упали под бревна.
— Три — счастливое число, — сказала я, с трудом переводя дыхание — то ли от скачки, то ли от счастья. — Третий раз падаем.
— Они там совсем сошли с ума, с этой своей сиреной, — Айлин улыбался. — Но мы все делаем по инструкции. Упали, лежим.
Я быстро поцеловала его:
— Это тоже по инструкции?
И улыбнулась.
Но он вдруг перестал улыбаться, посмотрел на меня внимательно, и опять мне показалось, что взгляд у него странный, мерцающий, как это был в день нашего знакомства.
— Ты что? — спросила я.
Он перевернулся со мной в руках и начал целовать меня — уже не в шутку, а серьезно, страстно и жарко. Я отвечала ему, чувствуя, что совершенно теряю голову, и где-то краем сознания отмечая, что мы увлекаемся уже слишком сильно и что…да, что мне не страшно так увлекаться. Будь что будет. Я даже уже не слышала продолжающую завывать Сирену. Только шум крови в ушах, биение сердца. Его рука прижимает мою руку к земле…
И тут раздался взрыв.
Он был такой силы, что нас подкинуло и затрясло. Где-то в стороне заржал идин. Мне показалось, что я оглохла, потому что Айлин что-то говорил мне, но я не слышала. Он потянул меня за руку, и мы поднялись, растерянно оглядываясь.
Я посмотрела вверх — небо внезапно потемнело так, что на нем ничего нельзя было различить.
В правом ухе затихал звон, но как только он прекратился, раздался второй взрыв. Меня отбросило в сторону от Айлина, и я увидела, как рушится купол над манежем. Оторванная часть корежилась, сгорая и рассыпая сноп искр.
Я поднялась, шатаясь, схватилась за бревно.
Айлин стоял у других бревен, и между нами сыпались искры со свисающих проводов разбитого купола.
Земля тряслась, я никак не могла поймать равновесие и сделать хотя бы шаг.
Третий взрыв раздался, как мне показалось, уже у меня в мозгу.
И тут из темноты неба пробились ослепительные узкие лучи. Они шарили по всему манежу, и там, где они попадали на землю, она чернела и дымилась.
— Идин! — услышала я крик Айлина. — В лес!
В ту же секунду морда идина ткнулась в мою руку. Идин опустился на колени, я с трудом взобралась верхом. Подскакать к Айлину, чтобы он сел позади меня…
Лучи вдруг сгруппировались и метнулись к Айлину, как будто наконец нашли нужную цель.
Я закричала и зажмурилась, потому что там, где стоял Айлин, осталось только ослепительно-яркое пятно и черный дым.
Раздался четвертый взрыв, и идин вылетел из манежа.
Он скакал, а я кричала, закрыв лицо руками. Я ничего не видела и не понимала. Мне казалось, что вместо сердца у меня выжженное пятно. Что душа моя вывернута наружу и уничтожена ослепительно-ядовитыми лучами.
Я не держалась за идина, я хотела упасть, умереть, исчезнуть, но как будто приросла к его серой гладкой спине.
А идин упорно скакал и скакал, унося меня от смерти в лес.
***
Все взрывы наконец стихли. Наступила страшная, неживая тишина.
Мы с идином стояли в лесу, глядя, как на небо медленно выплывает Гилеон. Там, где был город, тлело страшное багровое зарево. И Гилеон в клубах темного дыма и отсветах пожара казался облаченным в траур.
— Его больше нет, — сказала я идину.
— Нет, — ответил мне идин, и я почему-то не удивилась, что поняла его.
— Зачем мне тогда жить? — спросила я.
По лицу у меня катились слезы, хотя мне казалось, что слез у меня уже давно не осталось. Но они лились и лились.
Идин повернул голову набок, и из его бирюзового глаза тоже капнула слеза.
— Чтобы помогать людям, — ответил идин.
Я легла на его шею, прижавшись щекой к теплой бархатистой шкуре.
На нее стекали мои слезы. Мы были с ним одни — вдвоем против всего мира.
Я должна отплакать здесь, вместе с идином, пока никто не видит моей слабости. А потом вернуться в город.
Я заклинатель идинов. Я соберу и отвезу в лес тех, кто остался в живых. Я помогу наладить жизнь в лесу. Я научу людей ездить на идинах — ведь пока это единственный способ выжить.
Я должна это сделать.
Потому что я — защитница города.
