Только Ранпоса III собрался продолжить, несколько стуков пришли от двери. Затем дверь медленно отворилась и ожидающий гость вошел.
Он был пухлым, похожим на свинку и выглядел ненормально. Редкие белоснежные волосы были на грани исчезновения.
Его тело было круглым, его живот был толстым, а его подбородок и щеки были дряблыми.
Однако, свет разума сверкал в глазах этого посредственного человека. Ранпоса III дружелюбно улыбнулся ему.
— Добро пожаловать, Панасолей.
— Ваше величество — произнес мэр Э-Рантела, поклонившись своему властителю. Потом он перенес свой пристальный взгляд.
— Давно не виделись, господин Строноф.
Будучи дворянином, Панасолей оставался весьма учтивым с Газефом, простым человеком. Определенно, это было потому, что такой человек самостоятельно оказался в этом месте.
— Вы позаботились обо мне тогда, мэр. Моя благодарность за организацию исцеления моих подчиненных. Я спешил с докладом в столицу, так что умчался не поблагодарив вас должным образом. Пожалуйста, примите мои извинения.
— Ах, нет, не стоит благодарности. Я понимаю важность отчетов Воина-Капитана о засаде. Я не мог быть столь неучтивым, чтобы обидеть Вас!
Видя, как оба кланялись друг другу, король рассмеялся от радости.
— Панасолей, ты нынче решил не задирать нос?
— Ваше Величество… я не из тех, кто смотрит на других свысока. Или вы полагаете, что я мог бы поступить так в отношении вас или Стронофа-доно?
— Прости, прости, шучу. Извини, Панасолей.
— Ах, нет, что вы, это я должен просить прощения за то, что пересёк границы дозволенного. Итак… начнём?
— Нет… — король поколебался, и ответил — Нет, должен подойти ещё один человек. Давайте подождём его.
— Вот как. Тогда, может обсудим проблему городских цен на провизию? Далее, я хотел бы доложить о прогнозе благосостояния нашего государства на следующий год, основанном на собранной Маркизом информации.
— Хорошо. Этот вопрос — вечная головная боль, чем скорее обсудим его и отложим в сторону, тем лучше.
Как Панасолей начал говорить, даже Газеф, который не привык к управлению внутренними делами государства, в конечном итоге нахмурился.
Его доклад касался тревожного состояния нынешнего состояния страны и будущих расходов. Сбор пищи на территориях делала нехватку продовольствия, и даже хуже. Особого внимания заслуживает тот факт, что страна продолжит упадок даже после того, как граждане будут освобождены от призывов на военную службу.
Прогнозы Панасолея были оптимистичными, но все-же, они описывали сложившуюся картину дел мрачным образом.
Что касается Короля, то его лицо не отражало никаких эмоций.
— Как такое может произойти…
— Если… если Империя продолжит ежегодные атаки, шансы гражданской войны будут довольно высоки. Учитывая состояние налогов сейчас, много народу в конце концов умрет голодной смертью, а если мы снизим налоги, у нас не будет достаточно средств, чтобы финансировать нашу политику.
Ранпосса III положил руки на лоб, прикрывая лицо.
Это стало результатом ответных действий и долгих лет бряцания оружием с Империей. И теперь, они поняли цель Империи, было уже слишком поздно — Королевство уже в упадке.
— Ваше Величество…
— Как… беспечно. Если бы мы знали раньше… если бы мы занялись этим до того, как дворяне оканчательно разделились на фракции… как глупо.
— Конечно нет, ваше Величество. Возможно это деление на фракции, являлось тем чего хотела Империя, и теперь получила возможность вторгнуться и завоевать нас.
Газеф был уверен в том, что король, Ранпосса III, всё делал правильно.
Условия, которые привели к этой ситуации были результатом ошибочных решений предыдущих королей. Это было невозможно для одного поколения, исправить накопившиеся грехи всех своих предков.
Я просто хочу оставить достойное Королевство следующему поколению — моим детям.
Хотя король говорил медленно, каждое слово было пронизано сильной волей.
— Тогда… сейчас не подходящее время? Число моих сторонников из-за беспорядков возросло. Если мы не нанесём упреждающий удар по Империи, независимо от стоимости, то сможем выиграть несколько лет мира для Королевства?
Газеф мог видеть свет в глазах Короля. Этот свет заставил его беспокоиться. По правде, ему следовало возразить против этого, но он не мог издать ни звука.
Если король говорил с целью претворения своих желаний и амбиций в жизнь, возможно, Газеф мог бы заставить себя упрекнуть его. Но, он понимал, что король говорил об обеспечении безопасности своего народа и страны, и слова застряли комом в горле.
Став первым свидетелем того, как Король сильно переживает за свою страну, воин-капитан не мог выступить против него.
— Хотя это, конечно, возможно, думаю вы в курсе, что это очень опасный шаг. Если Вы будете действовать, с целью уменьшения власти дворянства, страна может погрузиться в хаос.
Король свёл брови, и сердце Газефа ёкнуло.
