«И для тебя там найдется место». Он это хотел мне сказать? Вдруг я заметила что-то в углу, у коробки. Я подошла поближе, а когда поняла, что это, остановилась. Потом неохотно наклонилась и подняла с пола папин альбом. Он лежал там с тех пор, как я швырнула его в приступе гнева. Жаль, что плотные страницы немного погнулись. Я открыла его и стала листать.
Интересно, знал ли папа, что его прошлое рано или поздно меня настигнет? Мне хотелось верить, что у него была веская причина учить меня терпеть боль. Он никогда не учил меня ее отрицать – именно что терпеть. Мириться с ней и принимать, потому что есть вещи, которые мы не можем изменить. Истинная сила не в твердости, а в том, чтобы сгибаться, не ломаясь. Именно это он всегда пытался мне сказать.
Я погладила альбом и полистала его, снова найдя наше фото с секретиком, и заметила, что в одном месте от двустороннего скотча, к которому был прикреплен полароид, не отклеена защитная пленка, и она чуть отошла на уголке.
Я нахмурилась, подцепила пленку кончиком указательного пальца и медленно ее сняла. Стук сердца на мгновение оглушил меня. На полоске было всего одно слово: «ключ». И оно вмиг всё изменило.
– Не получается, – сказала я капризным тоном маленькой девочки.
В глубине комнаты потрескивал камин. Был самый обычный вечер, но листок бумаги передо мной казался необычным, непонятным. Ради развлечения я расшифровала много папиных посланий, но это оказалось каким-то особенным.
– Не получается, потому что ты не использовала ключ.
– Я не понимаю, где мне его взять, этот ключ. Мне больше нравится секретный язык, которому ты научил меня, когда я была еще маленькой.
Папа приподнял уголок рта.
– Конечно, ведь он намного проще. А в этом случае тебе придется использовать число. Видишь? Его называют криптографическим ключом. Только с его помощью можно расшифровать послание.
Он объяснял мне все мягким и терпеливым тоном. Хоть я и любила гулять на свежем воздухе и целыми днями пропадать где-нибудь в лесу, вечером, попивая горячий шоколад, мы сидели за столом и папа открывал мне двери в совершенно новую вселенную. Его рассказы меня очаровывали. Знания делали его в моих глазах особенным человеком. Казалось, они принадлежали далекому миру, гладкому и металлическому, как одна из тех ракет, бросающих вызов звездам.
– Это слишком сложно.
– Совсем нет, – сказал он тихим голосом. – Смотри: ключ – число 5. Значит, для расшифровки сообщения нужно сдвигать буквы на пять позиций правее. Буква «А» заменяется на «Д», буква «Б» – на «Е»…
«Понятно, – подумала я, – но в чем смысл всего этого? Разве не было бы веселее шифровать сообщения, как раньше?»
– Этот способ слишком… технологический, – недовольно пробормотала я, потому что любила простые приемы, а над таким шифром надо долго сидеть.
Папа рассмеялся, и я провела рукой по его щетине на щеке.
– Почему ты смеешься? Не смейся! – строго сказала я.
– Потому что это шифр Цезаря, – ответил папа, перехватив мою руку. – Один из старейших в мире. Технологическим его вряд ли можно назвать…
Папины глаза светились весельем, и я отвернулась от него, обиженная.
