Заклинатель снега полностью

Ветер дул сквозь мрамор надгробий, неся запах земли и снега. Вокруг меня снова царила тишина. Кулон покалывал кожу под свитером, пока я смотрела на белую плиту, чтобы напомнить, что он тут, никуда не делся. Что папа когда-то был рядом со мной.

Не безумие разрывало мне грудь: даже если мир продолжал жить своими заботами, существовала жизнь, в которой папа был со мной.

У меня не хватило смелости прикоснуться к плите. Мне казалось, что если я это сделаю, то распадусь на куски. Я, хрупкая и никчемная, просто стояла, глядя на папу среди подснежников, которые я ему принесла.

Я хотела показать ему, какая я сильная, ведь именно такой он меня считал. Но снова видела его в прошлом, когда была маленькой слабой девочкой.

Он тогда сказал мне: «Смотри сердцем», и у меня задрожали веки, душу охватила невыносимая тоска. Он наклонился ко мне, и я рухнула перед ним на колени. Он взял меня за руку, и я смяла кепку в руках, мой лоб покрылся бороздками морщин.

Я хотела сказать ему, что я здесь, рядом с ним, что я пыталась двигаться дальше, но все кричало о его отсутствии: ветер, облака, каждое мое воспоминание.

Какой глупой я была! Дом только там, где был он. Но папа умер, и Канада для меня поблекла, у нее теперь другие краски. Ничто уже никогда не будет прежним. Пустота, которая во мне образовалась, слишком велика, чтобы ее заполнить бревенчатым домом.

Я рыдала, скрючившись у надгробия, думая о том, что папа всегда будет моим солнцем, моей звездой во мраке.

Меня разбудил пожилой смотритель кладбища.

– Простудишься. Лучше бы тебе пойти домой, – сказал он, положив руку мне на плечо.

Я вздрогнула, устремив на него глаза, наверняка красные, опухшие. Он грустно посмотрел на меня и спросил, не нужна ли мне какая-нибудь помощь. Я быстро встала и отряхнула одежду, слишком огорченная, чтобы ответить, а потом ушла.

Было холодно, губы потрескались, а на щеках осталась соль от слез. Доски крыльца заскрипели под ногами. Я, как сомнамбула, вошла в дом, бросила на пол рюкзак.

В доме все было так, как я оставила. Только пыль появилась на полу. Диваны закрыты белыми простынями, через окна проникал тусклый свет облачного дня. Зайдя в свою комнату, я увидела на кровати голый матрас в пластиковом чехле, постояла и посмотрела на него, а потом подобрала рюкзак и пошла в папину комнату.

Каждый уголок, каждый предмет мебели в доме был до боли знаком, но мои уютные воспоминания не находили подтверждения в реальности. На всем здесь лежал серый отпечаток запустения и сиротства.

Что я собиралась делать? Жить здесь одна? Вернуться к своей жизни, как будто ничего не изменилось?

Я оглядела пустой дом. И снова увидела, как мы сидим за столом с чашками горячего шоколада и при теплом свете камина и пишем послания на листочках.

Меня вдруг охватила решимость. Я сжала пальцы, как делала в детстве в минуты жгучего упрямства. Сняла кепку и бросила ее на кровать. Затем завязала волосы резинкой и приступила к работе. Сначала спустилась в подвал, нашла щиток, включила электричество и водяной насос, затем занялась дровяной колонкой: положила в топку два больших полена, а когда огонь разгорелся, закрыла дверцу и вернулась наверх.

Сдернула с мебели простыни и открыла окна, чтобы разогнать застоялый воздух. Потом начала уборку: подмела пол, вытерла пыль в камине, на кухне и в гостиной. То же самое сделала и в остальных комнатах. На все про все ушло несколько часов, и, закончив, я остановилась, чтобы посмотреть на результат.

Передо мной открылась гостиная, теперь теплая и наполненная светом. По левую сторону – большая, идеально чистая варочная панель и дубовый остров в деревенском стиле, благодаря которому в кухне очень уютно. Справа – кожаный диван с журнальным столиком и мягкий красный шерстяной ковер, создававший приятный контраст с темным деревом гостиной. И большой каменный камин – главное украшение этой простой приятной комнаты.

Свечи и рамки с фотографиями дополняли общую картину, воссоздавая приветливую, домашнюю атмосферу из моих воспоминаний.

Теперь все было как обычно.

Я пошла в ванную и разделась. Когда из душа полилась холодная вода, я стиснула зубы и встала под струю. Колонке потребуется некоторое время, чтобы выполнить свою работу. Я смыла с себя грязь многодневного путешествия, пот и пыль и вышла из ванной приободренная.

Надела теплую фуфайку, мягкий жемчужно-серый свитер с рукавами-фонариками и тренировочные штаны. Натянула куртку, сапоги до колен и, выйдя на крыльцо, надела тканевые обрезанные перчатки.

Небо было серебряным покрывалом. Брызги застывшего снега побелили землю и верхушки деревьев.

Я стянула брезент с пикапа и попытался завести машину. Аккумулятор капризничал. На морозе такое часто случалось, и я помнила, где лежит зарядка с клеммами, но через несколько минут пикап все-таки завелся.