– Капсула защищена ключом безопасности, без него мы не можем получить доступ к коду, – пояснил он. – При механическом вскрытии содержимое капсулы уничтожится. Наши специалисты изучили цилиндр и пришли к выводу, что его внутренняя структура предназначена для хранения вируса. Но мы не можем его оттуда вытащить.
Я не раз задавалась вопросом, почему папа его не уничтожил. Этот код разрушил его жизнь, но папа так и не смог избавиться от своего изобретения. Он осознавал его значимость. Знал, какой хаос может спровоцировать эта программа, и, несмотря ни на что, решил его спрятать.
Может быть, потому, что некоторые вещи больше нас, они выходят за рамки нашего понимания. Они означают что-то, что мы не в состоянии осмыслить. Из какой бы материи они ни состояли, чему бы ни служили, они становятся для нас очень ценными, уникальными.
Когда я взяла капсулу в руки, мне захотелось вернуть ее туда, где я ее нашла, скрыть от мира, навсегда оставить под землей в самом сердце Канады.
Но это не избавило бы меня от проблем. Правительство не прекратило бы меня преследовать. После происшествия в школе никто не мог гарантировать мне, что я буду в безопасности. Появились бы другие бандиты, меня не оставили бы в покое.
А потом я вспомнила, что сказал человек с зубочисткой: если бы я передала код цэрэушникам, он и подобные ему узнали бы об этом.
Конечно, узнали бы. С целью утвердить свой авторитет ЦРУ распространило бы информацию о том, что «Тартар» попал к ним в руки, а значит, я выходила из этой опасной игры.
Кларк наконец отвел взгляд от холста и обернулся.
– Мы его достанем.
Я пристально посмотрела на него.
– Что ты делаешь? – спросил меня Мейсон, когда я открыла цилиндр и вынула оттуда «Тартар», а на его место положила вырезанного из дерева лося, которого сделал для меня папа.
– Отдаю им творение рук моего отца, – ответила я, закрывая цилиндр.
Они никогда не смогут его открыть и заполучить. Никто его не найдет.
Я посмотрела в лицо Кларку, выдерживая его взгляд.
– Это все?
Он посмотрел на меня с неприязнью. Должно быть, надеялся выудить из меня какую-нибудь подсказку, но я оказалась верна себе.
– Я пришел сообщить, что вам больше не придется беспокоиться об участии в этом деле Клементины Уилсон. Наше ведомство предупредило ее об ответственности за разглашение любой информации о случившемся. Мисс Уилсон не будет нарушать протоколы конфиденциальности.
Я кивнула, принимая это к сведению. Я не видела Клементину со дня поединка. Слышала, будто после нападения отец решил перевести ее в частную школу. В любом случае хорошо, что эта красавица не будет трепать нам нервы.
– Всего доброго.
Я смотрела, как он уходит. Когда его черный костюм исчез в толпе, я сжала в ладони кулон из слоновой кости. Я не раскрою свой секрет. Он останется
Я повернулась и пошла по ряду между стендов, то и дело чувствуя на себе взгляды школьников, которые пришли на ярмарку с родителями и младшими братьями и сестрами. Они указывали на меня пальцем и шептались. Но на этот раз все было иначе.
– Это она, та самая канадка, – шептали они, а малыши смотрели на меня со страхом и восхищением. – Это она застрелила террориста.
– Выпустила ему кишки, – шептались они между собой, и каждый раз версия событий менялась.
– Попала ему прямо в глаз!
– Однажды она убила гризли из рогатки. Мне парень из старшего класса сказал.
И теперь они не отводили взгляд, когда я оборачивалась, а выпрямлялись и махали мне рукой.
Я поздоровалась с парой ребятишек в скособоченных кепках, которые смутились и снова принялись шептаться, посверкивая глазами.
Внезапно сзади на меня кто-то налетел и оттолкнул в сторону. Когда я обернулась, то увидела перед собой целующуюся парочку.
– Трэвис?
Он закатил глаза и оттолкнул приклеенную к нему девушку.
Фиона смотрела на него обиженно, а Трэвис выглядел смущенным.
– Она напрыгнула на меня, – сказал он, как будто оправдываясь и пряча руки, которые несколько секунд назад страстно обнимали Фиону.
– Что? – возмущенно крикнула она. – Но ты засунул язык мне в рот!
– И ты против этого не возражала! – Он покраснел. – Просто я оказывал первую помощь, думал, ты подавилась попкорном.
– Каким попкорном? Я ничего не ела!
– Поверь мне, Айви, – заверил меня Трэвис тоном мученика, – в этой ситуации я жертва.
Тут Фиона решила, что Трэвис действительно должен стать жертвой, но убийства: она начала колошматить по нему кулачками, а он закрывался от ее ударов мускулистыми руками.