– Просто пообещай мне никогда никому не говорить, что видишь магию. Ясно?
– Ясно, – повторил я за ним. – Но почему?
– Пошли, Нат, – он кивнул головой, приглашая следовать за собой. – И да…
– Чего? – недоверчиво поинтересовался я, догоняя Рэмиса.
– Те люди явно продешевили, попросив за тебя один золотой мухр.
– Ты что, продать меня вздумал?! – окрысился я и тут же отскочил в сторону, наступив в лужу.
Рэмис остановился, видимо, испугавшись, что я сейчас и в самом деле убегу от него. Парень повернулся и сел на корточки передо мной.
– Друзей, Нат, не продают. Запомни это. И вообще, – он снова поднялся на ноги, – лучше бы поблагодарил меня. Который раз я твою шкуру спасаю…
– Спасибо?
– Верно, – улыбнулся парень и натянул на лицо черный платок. – Запиши это слово, оно бывает очень полезным.
– Не умею, – пробурчал я и поджал губы.
– Да я тоже не умел, – он снова улыбнулся. – Ничего, научим. В свое время гильдия многое мне дала, в том числе грамоту.
– Рэмис… – Я схватил его за рукав, заставив притормозить. – Научи меня воровать. По-настоящему. Мне кажется, что у меня получится. Я хочу быть таким же, как ты!
– Нат, ты же понимаешь, что если вступишь на этот путь, то вернуться назад уже не сможешь?
– Тогда зачем воруешь ты, Рэмис?
Ответа я так и не услышал, перед глазами вдруг все поплыло, а земля под ногами будто пошла волнами, но упасть я не успел.
– Натан! – Рэмис поймал меня практически мгновенно, подхватив на руки. – Ты в порядке?
– Ноги болят. Я ничего не ел… Ни вчера, ни сегодня. Прости, я сейчас встану, мне нельзя спать, – просипел я и попытался освободиться.
– Да помолчи ты уже, глупый мальчишка, – он увереннее перехватил меня. – Спи давай лучше.
– Мне нельзя, иначе меня опять… – прошептал я, проваливаясь в забытье.
– Я защищу тебя, малец, – тихо пообещал Рэмис и, не теряя больше времени, скрылся со мной в переулках трущоб.
Спустя несколько дней я сам себя не мог узнать: нормальные одежда и обувь, аккуратная прическа, чистые руки, на лице вновь появилась улыбка. Только вот ужасная худоба не спешила уходить, должно пройти еще какое-то время, чтобы я перестал быть похожим на уличного ободранного кота. Правда, теперь мне не нужно было каждый раз думать, где и чем отужинать, чтобы не умереть с голоду, – за моим питанием следил не только я, но и Рэмис. Более того, он приютил меня у себя, и мне не нужно было возвращаться к развалинам моего дома на ночлег. Вор жил, конечно, небогато, но и не бедствовал. По крайней мере, в его доме, а точнее, в подвале одного из домов Орфеи, было тепло и уютно, а это все, чего мне хотелось. Ни от кого не бежать, не думать, как бы выжить. Теперь я был не один. За то короткое время, что мы были с Рэмисом вместе, он стал мне вроде старшего брата, о чем я ему однажды и сказал. Боялся, конечно, что он надо мной посмеется или, хуже того, выгонит обратно на улицу, но Рэмис, к моему большому удивлению, очень обрадовался.
– У тебя есть семья? – спросил я у него однажды за ужином.
– Были. Братья, такие же мелкие, как ты, – с грустной улыбкой ответил Рэмис, наблюдая, как я уплетаю за обе щеки большую свиную ногу. – Нат, сколько тебе сейчас?
– Не хнау, хде-то десять, – промямлил я с набитым ртом. – Эй, ты чего мясо не ешь? Вкуснятина-то какая!
– А тебя мама с папой не учили, что нельзя говорить с набитым ртом? Ты вообще знаешь, как есть так, чтобы пища не разлеталась в соседей?
Я оторвался от еды и посмотрел на сидевшего по другую сторону стола Рэмиса полным печали взглядом. Вор сразу догадался, что своих родителей я давно уже не видел.
– Натан, сколько ты жил на улице? Ты мне так и не сказал.
– Не помню. Думаю, года два с половиной. Честно говоря, я потерял счет времени, как и цель в жизни. Понимаешь, главным для меня было выжить.
– И у тебя это получилось. Не каждый ребенок сможет прожить столько времени один.
– Наверное, – согласился я и, вертя в руках уже куриную ножку, продолжил. – Какое-то время мне помогали соседи моей семьи, но потом я понял, что кормить лишний рот они не в силах. Стал побираться, воровать, да и то не самым успешным образом. Синяки на мне практически никогда не заживают, из ран постоянно течет кровь, под глазом вечный фингал, порванные штаны и кофта, на голове копна нестриженых волос. Кожа на ступнях огрубела, да и вообще у меня там куча порезов от битого стекла.
– Да уж, твои ноги напоминают мне ноги настоящего старика, – с какой-то насмешкой сказал Рэмис.
– Ну спасибо! Я что, виноват, что так случилось? Я не по своей вине оказался на улице! Я не выбирал себе такую жизнь!
– Но ты не сломился, – холодно заключил Рэмис.
– Уж лучше так, чем смерть! Но улица не научила меня ничему хорошему. Это ужасное место, если у тебя нет денег. Я не хочу быть тем, кто я есть! Я хочу стать лучше!
– И на что ты готов ради этого? – предельно серьезно спросил Рэмис.
– Я думал наняться к кому-нибудь на работу. Но вряд ли кто-то возьмет попрошайку.
– Но теперь-то ты выглядишь гораздо лучше.
– Да, шпашибо, – ответил я, дожевывая кусок мяса. – Но я расплачусь с тобой, как только заработаю.
