Девушка говорила слишком резко, даже не выплёвывая, а разрезая слова. Анну Лелевну очень огорчило поведение школьницы, и она начала отвечать, подстраиваясь под дерзкий тон девчонки, многое всё-таки повидала за время работы с разными людьми. Например, можно ошибиться в человеке с первого взгляда. А с виду – приличная девушка: в школьной форме, как принято ходить, а не в джинсах, в которых сейчас разгуливают многие подростки, в очках – значит, много читает, а если много читает, должна быть умной. Но нет,
– Не, бабуль, давайте дешевле!
– Хочешь дешевле, выбери другие или в палисаднике нарви.
– Я не вандал, чтобы сады разорять. Мне эти цветы понравились.
– Может, ромашки?
– Вы что, глухая? Я про астры, а Вы про ромашки!
– Девушка, если Вам что-то не нравится, идите дальше.
– Лично мне понравились эти астры, и я их покупаю!
– Покупайте, раз хотите.
– Хочу. Но не более, чем за 750 рублей.
– Я Вам уже назвала цену.
– Бабуль, не многовато ли? Я и так предлагаю 100 рублей за цветок и 50 за обёртку.
– А за труды?
– Какие труды? – усмехнулась девушка. – Это уже на Вашу совесть! Так цену задирать!
– Я продаю, как все. Или в магазинах дешевле?
– В магазинах продавцы за аренду платят прилично, а Вы нелегально торгуете.
– Могу скинуть сотню.
– Скидывать вещи с балкона за всё хорошее будете, а цену сделайте приемлемую. Или я пожалуюсь куда надо, и Вашей торговли придёт коне-е-е-е-ц, – промурлыкала, мило улыбнувшись, девушка.
– Тысяча?
– 500.
– Вы же говорили 750! – Анна всплеснула руками, удивляясь, как глаза ещё в прямом смысле не полезли на лоб от такой наглости в её адрес. Так ведь и разориться можно с такими «покупателями»!
– Время-то идёт, – скучающе сказала рыжая и пожала плечами. – За полчаса я до школы не добегу, а больше времени нету, так что…
– Хорошо, – выплюнула с досадой Анна. Впервые за всё время её продажи цветов ещё не было таких ужасных покупателей. Если бы пришла какая-нибудь другая девчонка с таким же змеиным характером, Анна Лелевна ей тут же указала, где её место, но эту почему-то постеснялась. Взгляд у неё был какой— то пронзительный и неправильный – будто девушка знала нечто большее, чем могла кому-либо рассказать и ждала своего часа в этом однотонном для неё мире. На мгновенье Анне показалось, что она прониклась сочувствием к будущей стерве, но это было лишь на мгновение, которое сразу же стало скрываться под коркой замерзающего льда отвращения.
Рыжая взяла букет астр и кинула цветочнице бумажную купюру. Не дожидаясь, пока продавщица развернёт бумажку, девушка побежала в школу.
– Ах ты! Зараза малолетняя! Воровка!
На эти слова девушка, не останавливаясь, обернулась. Бабулька-то оказалась с хорошем зрением. Быстро сотню отличила!
И всё же, девушка торопилась, поэтому извинительно улыбнулась и, как только собралась повернуться, врезалась в кого-то.
Этим несчастным оказался юноша в чёрном пальто, выглядевший очень странно для такой жары, но девушка не обратила на это внимание. Видимо, он тоже бежал, раз удар вышел таким сильным. Девушке повезло побольше – она осталась цела, а юноша налетел спиной на низкую ветку и, пытаясь зацепиться за неё, чтобы удержать равновесие, перевернулся и вместе с веткой, которая сломалась под его весом, полетел на землю.
– Ах-ха-а-а-й… Больно, блин! – застонал юноша, садясь.
– Простите! Пожалуйста, простите! – девушке неожиданно захотелось остаться и помочь незнакомцу, но она торопилась.
– Чёрт! Куда ты вообще смотрела?! Глаза есть или нет?! – юноша схватился за лоб в районе левой брови, а когда опустил руку, на ладони красовалось кровавое пятно.
– Простите! Мне… Мне пора… Извините…
Вдогонку девушке неслись не самые цензурные фразы, но она была слишком взволнована, чтобы обратить на них внимание.
***
К 9 часам утра все больше людей толпилось напротив школы.
Высокое рыже-красное кирпичное строение в четыре этажа – резкий контраст с бело-черными фигурами, – частично закрывало уже ослепляющее солнце, но духота всё же была невыносимая.
Если бы они могли, то, наверняка, многие не пришли на это мероприятие.
Тем более в такую жару.
Но среди толпы замечались и радостные первоклашки, которые бегали по двору с рюкзаками, что были больше них самих.
– И зачем нам в такое пекло здесь торчать? – Сказать, что стоящая рядом с Олей девушка недовольна происходящим – значит, ничего не сказать, поскольку её мордашка кривилась от каждого весёлого выкрика, что доносился с другой стороны двора.
