Оля сама не понимала, зачем покрасилась. Вот у подруги светлые волосы чуть ниже плеч и голубые глаза, а у неё… Когда-то длинные каштановые волосы стали рыжими по плечи, и только сине-фиолетовые глаза теперь придают личику диковинность.
Летом, после окончания третьего класса, у старшей сестры Оли начались причуды по поводу внешности, что закончилось покупкой рыжей краски для волос, которая впоследствии стала подарком для младшей, и в последний день лета – на свой день рождения – Оливия покрасилась. А в конце четвёртого класса обстригла волосы и надела очки, которые изначально вовсе не предполагались для улучшения зрения.
Иногда, а, в общем-то, всегда, Оливии казалось, что её сестра Наталья не справляется с ролью мамы. Когда они потеряли родителей, Наташе было четырнадцать. Каким чудом органы опеки доверили ей родительские права – тайна мира. Но, может, тогда Наталья была всё-таки умнее, чем сейчас, и смогла подкупить опеку? Интересное предположение, но она даже не была совершеннолетней. Но если дело не в деньгах, тогда в чём? Златовым от родителей досталось немаленькое наследство: прилично большая сумма денег и особняк, в котором Оливия, сколько себя помнила, ни разу не была.
По словам Натальи, их родители погибли во время пожара, а сёстры чудом сумели спастись. Тела нашли, но похорон Оливия почему-то не помнила и, вообще, мало что запечатлела в памяти из своего недолгого, как казалось девушке, детства. Наташа поначалу уверяла Олю, что это в порядке вещей, мол, детская психика просто не перенесла потери, но… Оливия понимала, что это не так. Она просто забыла! И единственными воспоминаниями детства остались бескрайние поля с лошадьми, корабли с белоснежными парусами и какая-то тётя с тёмными волосами и серьёзными глазами, которая, к удивлению, навевала приятные чувства. И женщина, похожая на ту, но явно добрее. Наташа говорила, что это всё сны и нездоровое воображение Оливии.
– Вот! Видишь?!– Алёна уже не шептала, а кричала на ухо, да так, что стоящие рядом обернулись на них.
– Конкретней, пожалуйста, что я вижу, – попросила Оля.
– Пацан в зелёной рубахе и со светлыми волосами. Новенький?
– Где? А, да, видимо. А что? – Златова заметила в толпе довольно симпатичного, а главное – незнакомого ученика и сразу поняла, что подруга говорит о нём. Чутьё, что ли?
– Вот почему не к нам? – расстроенно пробубнила Алёна.
Оливия вытаращилась на подругу во все глаза. Когда это она пропустила момент, что Дезёт стали волновать парни?
– Мария Николаевна сказала, что к нам тоже кого-то приведут, – влезла в разговор Катя Мукова. – Я у неё вчера спрашивала, что или кого новенького, она и сказала.
– Кого? – поинтересовалась Оля, хотя ей было не особо интересно. Просто, чтобы хоть как-то отвлечься от начала школьной рутины.
– Я-то откуда знаю? – Катя пожала плечами. – Домина сказала, чтоб мы не провоцировали. Что бы это могло значить? – закончила она с гаденькой улыбочкой.
В любом случае Оле стало жаль новенького, который, наверняка, даже не представляет, к кому попадёт.
Торжественная линейка закончилась, и дети с учителями пошли в школу. Ученики складировали цветы на стол Марии Николаевны и расселись по партам. Оливия села с Алёной за второй партой среднего ряда.
– Э-нет! – сказала ученикам классная. – Другие учителя всё равно всех пересадят, так что сразу садитесь правильно. Куницин, ты к Вурлоковой, а Дезёт на место Дани…
И понеслось… Алёна, бурча гневные протесты, села на третью парту первого ряда от окна, ближе к проходу. Проходя, она сочувственно пожала руку Куницину, которому повезло ещё меньше. Сидеть с Вурлоковой – настоящая пытка, ведь полноватая Полина может мёртвого одним своим только видом из—под земли достать, а какая она приставучая!.. А вот сама Алёна села с Никитой Зверевым, спортивным блондином с голубыми глазами, на первый взгляд симпатичным, но все работники школы с нетерпением ждали дня его выпуска. Он с Даней провернул ни один трюк по доведению учителей до психушки. Странно, что они вообще здесь ещё учатся, но по слухам у друзей неплохие связи с верхушкой города.
– Мария Николаевна! – позвала учительницу Оливия, когда все расселись, а она осталась одна. – А я что, одна сидеть буду? Нет, Вы, конечно, не подумайте, что я против, но всё же интересно.
– Нет, к тебе сейчас новенький придёт, – «обнадёжила» учительница.
Раздался стук в дверь.
– Войти можно? – раздалось в коридоре.
– Да, входите, – отозвалась учительница.
Он вошёл, высоко подняв голову, и даже не взглянул на своих новых одноклассников, что уже вовсю начали перешёптываться.
– Неплохо, довольно неплохо…
– У-у-у…
– Я за то, что месяц точно продержится.
– Мне кажется, что год.
– Да вы посмотрите на него, Сорокина такого через две недели за шиворот выбросит! Дольше месяца не протянет.
Возгласы заинтересованных ребят раздавались со всего класса, поэтому никто и не заметил писклявого «Ой!» от Оливии.
