Девушке показалось, что родители потеряли дар речи, но потом она услышала, как грузно опускаются пакеты с продуктами, и повременила выходить из укрытия. Её мама, Олеся Константиновна, практически каждый вечер проводила за телевизором, смотря новости и комментируя то, что творится в области и, разумеется, не раз видела лицо Стрельцова на главных передачах. Возможно, она уже готовилась звонить по номерам телефонов, которые выписывала с титров, но особо не спешила. Немного выглянув из-за угла, девушка заметила, как побелело лицо женщины, отчего та казалась привидением в серой курточке, но золотистые волосы портили эфемерный образ своей яркостью. Алёнин отец, Николай Михайлович, стоял неподвижно, будто догадываясь, что любое резкое движение может нарушить уравновешенность собравшихся, а слова разрежут воздух, как ножи разрезают яблоко. Они сами – ничто, но в руках умелого владельца – сильное оружие.
– Я сейчас вызову полицию, – ахнула Олеся, пятясь обратно к двери.
По всему его виду было ясно, что Альберт собирался закатить глаза, но в последний момент воздержался.
Не считая последнего месяца, Алёна лично видела Стрельцова не больше, чем два раза, поэтому никах не могла привыкнуть к тому, что в последнее время встречи опасно возросли. В этом городе все всегда знали, кого надо обходить стороной, а если нет – они считались счастливыми людьми, Алёна к таким, увы, не относилась. Девушка это осознала уже несколько лет назад, когда был построен первый штаб Пятёрки, он был и единственный. Ребята, ещё не зная города, искали место подальше от своих домов, а, поскольку ходить они могли практически везде, забрели в Заброшенный район, который очень уж приглянулся Звереву своими давно забытыми зданиями. За неделю Элиз отыскала миленький белый домик на востоке, а уже через два дня оттуда был выгребен весь мусор. Алёна до сих пор помнила, как Эля и Оля, которые в то время были лучшими подругами, прибежали в их новенький штаб с коробкой мишуры и ёлочных игрушек, которые после были развешаны по стенам. Дверь в одноэтажном доме была прогнившая и ели держалась на заржавевших петлях, поэтому Никита вскоре сам убрал её, хвастаясь, какой он умелец. Разбитые стёкла вытаскивали Алёна с Даней, пока Оливия на некоторое время прикрепляла новые «окна», склеенные из донышек пластиковых стаканчиков.
– Осталось найти стол и стулья, – воодушевлённо сказала Златова, закончив с окнами.
– Ага, а ещё дверь и человека, который может проверить печку, – усмехнулся Никита, тоже улыбаясь при виде их собственного штаба.
В дальней комнате на самом деле была печка, но она местами скрошилась, поэтому друзья не решили пробовать жечь в ней дрова, опасаясь, но она может рухнуть сверху. От прежних хозяев им достались лишь голые стены строения и пара тумбочек, которые ещё не успели сгнить, поэтому служили столом и такой странной скамейкой. Через месяц появились два ковра с какой-то помойки и пара табуреток, а после Пелтье принесла большое новое зеркало, и мальчишки повесили его на стену.
– Предлагаю остаться тут на ночь, разжечь костёр и жарить зефир, – предложил Даня, вешая старые шторы на место дверного проёма.
– О, я только за, надоело по залам от бессонницы шляться, – сразу согласился Никита.
Дезёт помнила, как Зверев точил небольшие деревянные палки перочинным ножом, говоря, что от незваных гостей, а потом расставлял их вокруг дома, острыми концами близко к земле, и протягивал верёвку, как паутину, вещая на её конце колокольчики и оставляя их уже дома.
– Если мама разрешит, я с вами, – поддержала идею Элиз, энергично кивая с табуретки, на которой она стояла, вешая один из ковров на отсыревшую стену.
– Считайте, я уже купила маршмеллоу, – крикнула Оля из соседней комнаты.
– Везёт вам, – вздохнула Алёна, накрывая цветную скатерть на подобие стола. – Вот меня не отпустят.
Друзья промолчали, но в воздухе витало лёгкое напряжение. Она была лишней. Эти четверо были соединены общими страхами и проблемами, а у неё было всё. Всё, кроме их свободы. Алёна не говорила родителям, что ходит в такую даль, ведь многим было известно, что Заброшенный район – территория преступников, туда нельзя ходить. Впрочем, иногда девушке казалось, что именно поэтому Зверев выбрал именно это место. Здесь их точно никто не будет искать.
Что было дальше, Дезёт знала только со слов друзей, ведь сама подошла гораздо позже.
– И что же ты Наташке сказала? – смеясь, спросила Элиз у Оливии.
– А так и сказала, иду чёрт знает куда, когда приду – неизвестно. – Златова уже несколько минут веселила друзей рассказом о том, как сестра даже не удосужилась спросить о том, куда Оля взяла спальный мешок, три пачки зефирок и ноутбук Натальи.
– Очуметь, мои вообще не заметили, как я свалил, только консьерж подозрительно зыркнул! – Рассмеялся Никита, подцепляя палочкой две зефирки сразу, а сверху нацепил кусок чёрного хлеба.
