– Жрица была гордостью и защитницей своей деревни, – со вкусом повествовал Крайт. – Но однажды в деревне появился красивый незнакомец и обольстил Шуарну. При всей своей мудрости она не распознала в нём оборотня-ящера... Погоди, как там говорил сказитель?.. «Она простёрла к нему руки для объятий, и не было в ней ни искры гнева, и была она доверчива и уязвима, а ящер-снерк перегрыз ей горло...» А куда исчез Чёрный Страус – этого никто не знает. Но с тех пор неупокоенный дух Шуарны реет над островом. Жрица ищет своего верхового страуса, а когда отыщет – быть беде для всего живого. Иногда, являясь людям, она, как при жизни, делает пророчества – всегда недобрые и всегда безошибочные. Впрочем, другие сказители говорят, что Шуарна устала от скитаний и ищет, в кого бы вселиться, чтобы передать этому человеку свои страшные умения.
– Вайтис для этого не годятся? – пошутил Гарраш. – Я бы не отказался кидать огненные шары, быть неуязвимым и знать будущее наперёд. А злюсь я часто, гнева хватит...
Крайт не поддержал шутку. Глаза его потухли.
– Я заговорил тебя, господин мой, – сказал он негромко, – а ведь ты пришёл по делу... Кстати, ты не пьёшь? Тебе не нравится вино, привезённое с Таричеса? Приказать подать местное?
Гарраш глянул на кубок в своих руках. Да, глотнул вина – и забыл о нём за разговором...
– Нет, почтенный, вино хорошее. Но в Арконе я привык пить его разбавленным. Не велишь ли подать воды?
Крайт вновь возвысил голос:
– Подай воды...
Женщина появилась почти сразу после приказа. Видимо, у неё уже был приготовлен кувшин с водой на случай, если понадобится.
Когда она склонилась, чтобы поставить кувшин перед гостем, тот невольно отметил её необычную внешность. Красивое, с тонкими чертами лицо – но какое-то отрешённое, словно женщина находилась во власти тяжёлых, мрачных раздумий. А над левой бровью – свежий синяк.
Когда женщина вышла, Гарраш сказал вежливо:
– У тебя аккуратная и исполнительная служанка, почтенный.
– Служанка? О нет, это моя жена. – Крайт Рокенно принялся небольшими глотками смаковать вино из своего кубка.
Гарраш взялся за кувшин с водой, стараясь скрыть удивление.
Жена? Странное обращение с законной супругой.
Если бы Гарраш знал, что перед ним хозяйка дома, он, конечно, поздоровался бы с нею и сказал хоть несколько учтивых фраз. Мол, в убранстве дома чувствуется заботливая женская рука... или что-нибудь в этом духе. Да Рокенно просто должен был представить гостю супругу, этого требовали хорошие манеры. А тут «подай, принеси, поди вон...» Странно...
Впрочем, не его это дело. Есть вещи поважнее.
А Крайт как раз и вспомнил об этих «вещах поважнее». Поставил пустой бокал на поднос и, не наполняя его вновь, спросил:
– Господин мой, ты всё ещё не отказался от этой странной затеи – напасть на Гранитный жертвенник?
«Он не поможет!» – ухнуло сердце Гарраша.
Да, в плане, который разработали они с Онг-Ши, было слабое место. Военачальник Дайвенкар не мог привлечь к делу солдат своего гарнизона. Тут была нужна отпетая шваль, бродячие головорезы. А где их взять?
Не встанешь же на перекрёстке, не начнёшь орать: «Эй, плачу хорошие деньги пьяницам, дебоширам и буянам! Дурни приветствуются особо и получают двойную плату!..»
Онг-Ши тоже не завёл среди городских бродяг друзей настолько близких, чтобы сказать им: «Парни, а нападите-ка на мою деревню!»
А потому пришлось припомнить, как ещё в столице, перед отъездом в Энир, Дайвенкар имел беседу со своим двоюродным братом, который в прошлом году побывал в этом городе: был послан туда в составе следственной комиссии.