Внутри меня вдруг все оборвалось. Зачем он это сказал? Ведь это было чем-то беззлобным. Блэйк не преследовал цели ему досадить. Но зачем он это сказал? Зачем? Я же с таким трудом убеждала себя в собственной лжи…
Я медленно отстранилась и заглянула ему в глаза. Этот измученный жизнью взгляд казался мне настолько страшным, насколько страшен бывает сам страх. Никогда бы не подумала, что можно быть настолько уставшим от простой человеческой жизни. Все-таки жизнь – это такая сложная штука.
– Блэйк…
– Не спеши, – попросил он, прикоснувшись к моей щеке. – Если бы у меня было больше времени, я бы попытался…
Что он сказал? Неужели он тоже начинает понимать, что с ним происходит и к чему все это неизбежно ведет? Неужели шанса больше нет?..
Стиснув зубы, я резко отступила и заявила:
– Значит так: я сделаю то, что обещала и никаких других вариантов не предвидится. Это понятно?! – Никто ничего не ответил. Да кто тут мог вообще что-то ответить? Оли пока с моей псевдорешительностью вообще не знаком, а все остальные так вообще лишены дара речи. – Рэйвин, принеси аспирин, что-нибудь от простуды, какие-нибудь зелья, может быть, все, что знаешь.
– Остальные Вороны… – я повернулась к ним, – вы знаете, как вас освободить, мне нужны четкие указания. Принесите мне книги, записи, заметки, все, что сможете достать. У нас больше нет возможности оттягивать. Я обещала, я сдержу обещание.
В мгновение ока все Вороны исчезли, и я сделала глубокий вздох. Ну, наконец-то я разродилась. Давно пора. Сопли только хожу, жую. Нет, конечно, много всего произошло…
Брехня! Ничего не делала! Только сидела и ныла! Мне нужно было, чтобы Ворон на моих руках умирать стал, чтобы, наконец, хотя бы почесаться в этом направлении! Ладно, смысла себя ругать нет. К тому же я уже все сказала. Точнее, подумала.
Взяв Блэйка под руку, я отвела его к кровати и уложила на нее. Он лег так, будто не касался подушки лет двадцать.
Попытавшись укрыть его одеялом, я натолкнулась на претенциозный взгляд Оли.
– Даже не начинай, – предостерегла я.
– Но!.. – Хотел было возразить Оли.
– Я сказала: не начинай!
Оли насупился и, возмущенно сложив руки на груди, отвернулся.
Я забралась на кровать и уложила голову Блэйка вместе с подушкой себе на колени, принявшись поглаживать его по волосам. Они у него были шелковистые. Он был холодным и очень бледным, меня это сильно пугало. Что я могла ему дать? Я не целитель, я не врач, я могу только облегчить симптомы, по-хорошему ему бы какого-нибудь ангела или на худой конец терапевта. Но, судя по его усиленной регенерации, будет довольно сложно объяснить врачу, почему это у него такой странный состав крови. С другой стороны, больше всего меня напрягало то, что, несмотря на регенерацию, ему по какой-то причине все-таки становилось хуже.
Вороны вернулись довольно быстро. Рэйвин принес лекарства, которые я заставила сразу же принять Блэйка. Он сопротивлялся, но в конечном итоге, все выпил, сморщился естественно от горечи, прокашлялся, «любезно» оплевал меня. В общем, принял он лекарства и вскоре уснул.
Когда он засопел, словно младенец, я убедилась, что он не проснется, и решила оставить его отсыпаться.
– Что ты творишь?! – Процедил сквозь зубы Оли, когда мы вышли за дверь.
– Отстань, – лишь отмахнулась я, и обратилась к другим Воронам.
Каждый из них протянул мне по какой-то бумажке, старше меня раз в пятьдесят. Надо было давно брать быка за рога, но… В общем-то, когда я получила то, что просила, я поняла, что могут возникнуть некоторые трудности. На листочках были написаны разные слова на неизвестном мне языке.
– Что это такое? – Поинтересовалась я. – Это… тексты, какие-то заклинания? – Вороны покачали головой. – Зелье?
Синхронный кивок.
– Ага, ясно, – кивнула я. – Значит, его нужно изготовить. Хорошо, буду делать. Но я не знаю, ни ингредиентов, ни как это все готовить, так что… помогите мне, пожалуйста, собрать все это.
Вороны снова синхронно кивнули и исчезли. Остался только Рэйвин. Уже хоть какое-то почесывание в сторону свободы Воронов. Давно пора было! Почему я не подумала об этом раньше? А я вообще думала об этом хоть когда-нибудь, если уж так честности ради, наедине с самой собой? Нет. Впрочем, буду строить из себя ту, кто очень упорно размышлял над освобождением прислужников Дьявола каждую свободную минутку.
– Что это за зелье? – Спросила я Рэйвина. – Оно сделает их свободными? – Рэйвин покачал головой. – Тогда что?
Рэйвин задумался, потом подошел ближе и… прикоснулся ко мне. По старой доброй традиции, когда Рэйвин прикасался ко мне, я сначала почувствовала себя электрическим проводом, пропустившим сквозь себя разряд тока под максимальным напряжением, замерла, вспыхнула, как помидор, сделала глубокий вздох, схватилась за желудок… В общем, я была несколько не объективна.
В тот момент, когда я в принципе поняла, что он уже меня не трогает, я подключила мыслительный процесс, который по понятной причине сейчас находился в реанимации, и заметила, что Рэйвин указывает уже на себя.
