Огляделась. То самое маковое поле, на котором мне чуть не подожгли зад, сейчас казалось покинутым и умиротворенным. Пустым. Я нашла глазами дворец. Сердце пропустило удар. Когда-то яркий, живой, отливающий светом на окрестности дворец, сейчас был похож на старый склеп. Пустой, будто мёртвый. Словно я была здесь единственной живой душой. Стало страшно. Мой мир изменился и, теперь, я не знаю здешних порядков.
Холод сковывал не только конечнострочный, но и мозг. Пора что-то делать, вызывать огонь и подтопить снег, значит привлечь внимание к этому пустырю, а мне это не нужно, тем более, не знаю кто здесь теперь хозяйничает.
Недолго думая, вспоминаю Летицию, ее тёплый дом, колючую Беатрис и не разговорчивую Аниту, тень меня слышит, протягиваю в неё руки, она согревает меня густым жарким воздухом, я проваливаюсь в очередной сугроб, только уже под фонарем у дома Летиции.
Работает! - весело говорю я, заливаясь дурацким истеричным смехом.
- Ты хоть представляешь,
- Мы уже поняли, Беатрис, что ты тут переживаешь больше всех, - нарочито спокойно говорю я, стягивая с себя промокшие вещи у себя в комнате.
Уединиться не выходит, толпа ведьм забилась в десятиметровую маленькую спальню и не сводит с меня глаз, боясь, что я опять растворюсь в воздухе без предупреждения. Им осталось только на голову мне сесть.
- Ты дала мне слово! – наседает Беатрис.
- Я что-то нарушила? А? Я приняла дар, Беатрис! ПРИНЯЛА! И, заодно, проверила его работоспособность, - возбужденно восклицаю я, переодеваясь в сухую одежду, - Это было потрясающе, если хочешь знать подробности. Ощутить магию Аркерона - лучше любого хмельного напитка!
- О чем вы? Какое обещание? – встревоженно спрашивает Летиция, дырявя взглядом свою мать.
-Не думаю, что это хорошая идея - заключать с ней сделки, - уверенно говорит Анита.
Беатрис злобно поворачивается к девушке, у нее такой взгляд, от которого даже мне бы стало не по себе, но Анита стойко выдерживает его, сжав зубы и сложив руки на груди. Ха. Может, когда хочет.
- Хорошая или нет идея, но я обещала это обсудить, за ее помощь мне. И Беатрис помогла. Я могу вернуть нас.
- Да, нас! Двоих.
Анита сегодня дерзкая, я удивилась не меньше остальных, все уставились на ее будто она загорелась алым пламенем и вот-вот подпалит дом.
- Вернемся к нашим баранам, - сквозь зубы цедит Беатрис, переводя взгляд на меня.
Каким баранам? Что за выражения у этой дамочки? Огурцы, бараны… Что еще?
- В чем суть непреложной клятвы? – спрашиваю я.
- Что?! Непреложная клятва?! Этого только не хватало! – восклицает Анита, мечтая потаскать за волосы Беатрис.
Летиция поджимает губы, но молчит. Ага, она точно все знает.
- У меня нет желания обсуждать это таким коллективом, - фыркает Беатрис.
-А у меня есть, так что, я тебя слушаю. Внимательно, - нагло говорю я и сверлю ее взглядом.
- Командирша, сколько тебе лет, я забыла? – ехидничает та в ответ.
- К делу не относится, не тяни время, я еле сдерживаюсь, чтобы не свалить домой прямо сейчас, - вру я с непроницаемым лицом.
- Ну, что ж, - протянула Беатрис, складывая руки на груди, - Тогда пора взглянуть правде в глаза, да, Летиция?
Пожилая колдунья съежилась от ее пристального взгляда, но продолжала стоять гордо, величественно, даже выше задрала морщинистый подбородок.
- Твои интриги меня достали, немедленно говори или сделки не будет! – меня начинает трясти от злости, это женщина превращает меня в огнедышащего дракона.
- Забываешься, Дейдре Беллигарде! Жизнь твоего отца зависит от тебя! – бросает мне Беатрис.
- Как и твоя, - жестко отвечаю я, - Ты мне не нравишься, Джеймса я не помню, откуда такая уверенность, что этот обет так уж и интересен мне? Я уже получила то, что хотела.
По ее лицу проползает тень отчаяния, глаза расширяются, кожа бледнеет. Мои слова пугают эту дерзкую женщину, пугают так сильно, что она не в состоянии скрыть эмоции. Ее кулаки сжимаются, губы поджимаются в тонкую линию.
- Беатрис, прекрати себя вести как последняя стерва! Хватит! Тебе не зачем так обращаться с нами, никто из нас не желает тебе зла, ты сама всех провоцируешь! – встревает в разговор Летиция, строго, спокойно, - Годы идут, а мудрости тебе не прибавилось, поразительно просто!
Беатрис не обращает внимание на свою дочь, она смотрит куда-то в пол, даже сквозь него и начинает тихо говорить, словно вся ярость, которой она была окутана – исчезла:
