Глаза у Хетти так и засверкали.
— Да, обязана. Дай ожерелье.
— На одну минуту, — предупредила я и расстегнула замочек. Медлить я не стала. Нельзя, чтобы эти гадюки видели, каких трудов мне стоит сопротивляться.
— Застегни у меня на шее…
Я послушалась.
— …Оливия.
Она приказывала не мне, а сестрице!
— Ах, спасибо, милочка. — Хетти откинулась на сиденье. — Я прямо рождена для подобных драгоценностей.
— Элла, дай мне его примерить, — сказала Оливия.
— Подрасти сначала, — отозвалась Хетти.
Но мне пришлось послушаться. Я отчаянно старалась сопротивляться приказу Оливии, но тут начались обычные мучения — заболел живот, загрохотало в висках, перехватило горло.
— Теперь ее очередь, — выдавила я сквозь стиснутые зубы.
— Видишь? — проныла Оливия. — Элла говорит, можно!
— Оливия, я лучше знаю, что тебе можно, а что нельзя. Вы с Эллой еще маленькие…
Я бросилась к ней и расстегнула ожерелье — она и глазом моргнуть не успела.
— Элла, не давай его Оливии! Отдай мне! — приказала Хетти.
Я послушалась.
— Дай мне, Элла! — завопила Оливия. — Хетти, ну ты и злюка!
Я выхватила ожерелье у Хетти и сунула Оливии.
Хетти посмотрела на меня, подняв бровь. Плохо дело: до нее стало доходить, что происходит.
— Мама надевала это ожерелье на свадьбу, — сказала я, чтобы ее отвлечь. — И ее мать…
— Элла, а ты всегда такая послушная? Верни мне ожерелье.
— Я ей не отдам! — взвилась Оливия.
— Отдашь, а не то не видать тебе сегодня ужина!
Я забрала ожерелье у Оливии. Хетти застегнула его у себя на шее и погладила с довольным видом.
— Элла, вот бы ты его мне отдала! В знак нашей дружбы.
— Мы не дружим.
— Нет, дружим. Я тебя просто обожаю. И Оливия тоже тебя любит, правда, Оливия?
Оливия серьезно кивнула.
— По-моему, ты мне все равно его отдашь, если я прикажу. Элла, отдай его мне в знак нашей дружбы. Я приказываю.
Ни за что! Хетти его не получит!
— Бери.
Слова сорвались сами.
— Ой, спасибо! Оливия, какая у нас щедрая подруга! — И Хетти тут же сменила тему: — Слуги плохо вымели пол в карете. Смотрите, вот там лежит комок пыли — безобразие! Нам не годится ехать в грязи. Элла, подбери его.
Этот приказ был мне по душе. Я схватила комок пыли и втерла его Хетти в лицо.
— Тебе идет, — сказала я.
Но радость оказалась мимолетной.
Хетти ничего не знала ни про Люсинду, ни про ее проклятие, но все равно сообразила, что мне приходится всегда слушаться ее приказов. Когда я втерла грязь ей в лицо, она только улыбнулась. Эта улыбка означала, что комок пыли отнюдь не перевешивает ее власти надо мной.
Я забилась в угол кареты и уставилась в окно.
Хетти не приказала мне отдать ожерелье навсегда. Может, сорвать его через голову — через ее огромную башку? Или сдернуть с шеи? Лучше пусть оно порвется, чем достанется Хетти!
Я попыталась так и сделать. Силой воли заставляла руки двигаться, пальцы — сжиматься. Но чары мне не позволяли. Вот если кто-нибудь другой прикажет мне забрать у Хетти ожерелье, я послушаюсь. Но самой мне его не вернуть. Тогда я заставила себя смотреть на ожерелье: надо привыкать к этому зрелищу — мамино ожерелье на Хетти. Я смотрела, а Хетти поглаживала его, наслаждаясь победой.
Правда, через несколько минут глаза у нее закрылись. Губа отвисла, и Хетти захрапела.
Оливия пересела на мою сторону кареты:
— А я тоже хочу подарок в знак нашей дружбы, — сообщила она.
— Давай лучше ты мне что-нибудь подаришь.
Оливия наморщила лоб еще сильнее:
— Нет. Это ты мне что-нибудь подари.
Приказ.
— Что ты хочешь? — спросила я.
— Денег. Дай мне денег.
Отец, как и обещал, вручил мне кошелек, полный золотых джеррольдов. Я порылась в сумке и достала одну монету:
— На, держи. Теперь мы подруги.
Она плюнула на монетку и потерла, чтобы золото заблестело.
— Да, мы подруги, — подтвердила она. Пересела обратно и стала разглядывать монетку, поднеся поближе к глазам.
Я покосилась на похрапывавшую Хетти. Наверняка ей снится, как еще можно мной вертеть. Посмотрела на Оливию, которая теперь развлекалась тем, что водила краем монетки себе по лбу и носу. Мне отчаянно захотелось поскорее приехать в пансион. По крайней мере, там придется иметь дело не только с этими грымзами.
Через несколько минут Оливия взяла пример с Хетти и тоже задремала. Убедившись, что обе крепко спят, я отважилась достать второй подарок Мэнди — книгу сказок. Отвернувшись от сестриц, я раскрыла книгу: так и они не сразу ее увидят, и на страницу упадет свет от окна.
Когда я открыла книгу, вместо волшебной сказки там оказалась картинка с Мэнди! Мэнди резала репу. Рядом с репой лежала разделанная курица — утром я видела, как Мэнди ее ощипывает. Мэнди плакала. Когда она обнимала меня на прощание, я заподозрила, что она едва сдерживает слезы.
У меня тоже защипало глаза, и страница перед глазами расплылась. Но мне не хотелось плакать при Хетти и Оливии — даже когда они спали.
Была бы здесь Мэнди, она обняла бы меня, и я бы всласть выплакалась. А она гладила бы меня по спине и говорила…
