Слово «водица» разбередило жажду в самом Пучеглазе. У него тоже пересохло в горле, а до родника, как сказал Монти, километров десять, не меньше. Пучеглаз углубился в горы. Вон за той двугорбой должен быть овраг, в котором бьет родник. Лоренцо уже предвкушал, как он припадет к прозрачной ледяной искристой струе, как будет пить, пить до бесконечности, как потом привезет полные мехи товарищам. В гору, все в гору… Вот уже совсем рядом двугорбая. Прыгун начал прядать ушами, поводить головой, видно, тоже чует близость воды, ведь и его томит жажда. Еще усилие, еще и вот Пучеглаз уже на двугорбой, уже на краю оврага. Но тут рука его невольно дернула повод: в овраге, у самого родника, бурбонский солдат, лежа плашмя, жадно припал к воде. Около солдата было воткнуто в землю его «генри-мартини» — новенькое английское ружье. Пучеглаз мгновенно схватился за пистолет. Поздно! Тень его упала на солдата, тот встрепенулся, поднял голову и увидел Лоренцо. Повернуть лошадь, ускакать? Но бурбонец непременно пошлет пулю вдогонку. И так хочется пить, так нужно привезти воды товарищам!..
Недолго думая Пучеглаз спрыгнул с коня и спустился в овраг к роднику. Солдат отер губы — ему и в голову не пришло, что человек в старом альпийском мундире — враг: Пучеглаз был так непринужденно спокоен.
— Здорово, приятель! — сказал он.
— Здорово. Тоже пить захотел? Жара-то какая стоит! Пей, брат, здесь водичка отличная, — отозвался бурбонец.
Пучеглаз, не отвечая, припал к воде. Пить, пить, а там будь что будет! Он глотал и глотал ледяную воду, потом, почувствовав, что больше не принимает душа, напоил Прыгуна, наполнил все мехи.
— Надо и о других позаботиться, — сказал он солдату.
А тот уже поправил ранец, взял в руки ружье и стал медленно выбираться из оврага. Пучеглаз нагнал его.
— Не хочешь ли сесть на мою лошадь? Ты, как видно, здорово устал, и мне уже надоело трястись в седле, — сказал он все так же непринужденно.
— Да нет, спасибо. Я старая пехтура, к лошадям не привык, откликнулся солдат.
— Ну, как хочешь. Тогда давай хоть твой ранец и ружье, я их повезу. Тебе все легче будет.
— Вот это другое дело, за это спасибо, и пребольшое! — сказал пехотинец и отдал Пучеглазу свое ружье и ранец.
Лоренцо шагом поехал рядом с солдатом. Потом все так же неторопливо открыл ранец, вынул оттуда патроны и принялся заряжать ружье.
— Что ты делаешь, дубина? — всполошился солдат.
— А вот что. — Пучеглаз навел дуло на бурбонца. — Ну-ка, приятель, поворачивай назад, ты не туда направляешься.
— Как — не туда, дурак ты этакий? — разозлился бурбонец. — Вон же, за тем холмом, наши стоят! Ты что, ослеп?
Лоренцо все держал его на мушке.
— А вот если не пойдешь, куда я тебе велю, молись святой мадонне, не видать тебе родителей! — Пучеглаз хладнокровно щелкнул курком.
— Так ты, значит, не наш, а из этих… из бандитов Галубардо! ошеломленно сказал солдат и разразился проклятиями: — Ах я осел! Ах я безмозглый буйвол! Повесить меня мало! Так попасться! Так глупо попасться бандитам в лапы!
— Насчет себя ты верно говоришь, — подстегнул его Пучеглаз, — а вот если не перестанешь обзывать нас бандитами, мы тебя так угостим в лагере, что не обрадуешься!
Солдат продолжал сыпать проклятиями, однако теперь только по своему собственному адресу. Так, один потешаясь, а другой бесясь, они понемногу приближались к гарибальдийскому лагерю. Уже начинало смеркаться, лиловатая дымка повисла над горами, смазывая их очертания. Внезапно Прыгун насторожился и стал как вкопанный, косясь на придорожные кусты.
— Стой! Кто идет? — негромко спросил Пучеглаз, на всякий случай подымая ружье.
Кусты у дороги зашелестели, и перед Пучеглазом вырос всадник на черном коне.
— А, это вы, капитан Датто, — узнал офицера Пучеглаз. — А я подумал, кто-нибудь из королевских. Ведь до нашего лагеря еще порядочно.
— Кто это с тобой? И откуда ты едешь? — Датто нагнулся в седле, разглядывая пленника.
— А вот поймал «языка», веду его к нам, чтоб командир его допросил, с гордостью отвечал Пучеглаз. Он коротко доложил, как было дело, и замолчал, уверенный, что сейчас услышит одобрение.
Однако вместо того чтобы похвалить Лоренцо за ловкость, Датто вдруг напустился на него:
— Кто тебе разрешил уходить из лагеря, приближаться к неприятельским позициям? Что это за самовольщина? Тебя надо под арест отправить!
Удивленный Пучеглаз пробормотал:
— Да ведь я хотел напоить товарищей. У нас не было ни капли воды. И потом, мне дал лошадь капитан Мечников.
— Капитан Мечников не командир, — все так же сурово возразил Датто. Ты уехал без разрешения и за это будешь отвечать. А твоего пленника я сам допрошу. — Он подъехал к бурбонскому солдату. — Следуй за мной!
Пучеглазу внезапно вспомнился шепот Луки, странное поведение Датто на телеграфе. Он решительно загородил пленника.
— Пускай синьор капитан извинит меня, но я обязан доставить этого парня в лагерь, к полковнику. Полковник уж сам распорядится, как с ним поступить.
— Что? Не слушаться приказа офицера?! — окончательно рассвирепел Датто. — Да знаешь ли, генерал Гарибальди расстреливает таких, как ты!
