Прошел год. Сонечка поправилась окончательно. Мать ее, одинокая, немолодая, но еще красивая, не знала, как отблагодарить Матвея. Тот все отмахивался. А осенью к ним в деревню пришел гольд, из жителей, издавна живших в здешних краях. Матвей показал ему оставшийся корень и несколько ягод, успевших высохнуть, — подарков чудика, спросив, как называется и где растет. Гольд сказал, это женьшень и ягоды элеутерококка, лекарства от всех болезней, и может показать, где их набрать. Несмотря на свои пятьдесят два, Матвей был еще крепким и выносливым. С новым товарищем шли неделю по непролазной тайге к северу, по дороге охотились, собирали грибы и ягоды. Рядом с небольшим селением гольдов Матвей увидел целые плантации своих лекарств. Оказывается, их можно выращивать, как картошку, но самыми целебными свойствами обладали только те, которые выросли в глухом лесу среди кедров и пихт. В селе ему дали целый мешок с этими растениями. А еще — невесту впридачу под видом проводника. Она была самой старшей из детей в семье его гольда, вовремя не вышла замуж — так получилось, что сначала не за кого, а потом уже никто не брал, даже с приданым. «А тебе будет в самый раз», — сказал ее отец. «Да и ладно, — подумал Матвей. — Будет кому с хозяйством управляться». Обратно невеста его, Асимилан, или Леся, как он ее по-своему назвал, вывела их прямой дорогой всего за три дня. В деревне Матвея уже все ждали: беспокоились, куда так надолго запропастился. На невесту его смотрели сначала с опаской, потом привыкли. А как стала носить наши сарафаны, так и вовсе перестали отличать от других. Во всех лесных походах Леся сопровождала мужа: ее стрельбе из лука по белкам позавидовал бы каждый. Еще она знала такие грибы, которые Матвей сроду не брал, считая за поганки. Из них Леся готовила целебные снадобья, от которых хорошо росли волосы и кожа становилась молодой и упругой. К ней за этими средствами бабы даже из дальних сел приезжали. Матвей только незлобно усмехался да махал рукой. Часто приходила Сонечка, училась травному делу. Еще Леся учила ее из лука стрелять. И скоро из бледной, неуверенной девочки выросла цветущая здоровьем и силой девица.
Раз в месяц Матвей не забывал и про своего чудика: в их условленном месте под кустом жимолости оставлял то молоко, то вареные яйца, а как-то и Лесиного грибного варева принес. Взамен чудик подбрасывал редкие грибы, которые Леся обычно неделями искала по тайге. Как-то, забрав очередные дары для жены, Матвей столкнулся с ней на тропинке. Та только спросила:
— Ты дружишь с человеком неба?
Он кивнул. Леся покачала головой — никогда не встречала такое.
— А я сколько раз думала, где ты их берешь, они растут по одному-два да далеко отсюда.
Матвей рассказал жене, как состоялось его знакомство с чудиком.
— И никто не знает? — удивилась Леся.
Охотник подтвердил.
— Все хорошо у нас с тобой, только детей нет, — немного помолчав, грустно промолвила Леся.
Спустя какое-то время раздался шорох, оба обернулись на него и замерли: метрах в тридцати, на поляне, стоял чудик и протягивал к ним свою руку с длинными тонкими пальцами. В его ладони что-то лежало, но разглядеть на расстоянии было нельзя. Он положил это в листик, потом на землю и, отступив немного назад, почти бесшумно взлетел.
— Настоящий человек неба! — восторженно воскликнула Леся и долго смотрела ему вслед, насколько это позволял лес.
Тем временем Матвей подошел к подарку чудика и стал внимательно его рассматривать. Вроде гриб, на нем растут небольшая травка с синим цветком, доселе не виданные охотником.
— Леся, это тебе, — уверенно сказал Матвей.
Та подошла и стала внимательно изучать необыкновенное подношение.
— Моя бабушка говорила мне как-то, если человек неба подружится с человеком земли, то у обоих будет много детей, — и после этих слов проглотила гриб.
Матвей обомлел. Одно дело, когда жарят-парят их, совсем другое — едят сырыми.
— Не бойся! — рассмеялась Леся. — Лучше миндаля приготовь побольше и мне, и человеку неба — чудику своему!
Как в воду глядела: каждый год у них стали рождаться дети, всего трое, двое мальчиков и девочка. И всякий раз над их домом высоко в небе пролетала стая больших птиц, делая несколько больших кругов. И оба твердо знали — это летит человек неба со своей семьей, показывая, что они живы и помнят о них с благодарностью.
