— Да будет благословение Аллаха над тобой, — сказали они и покинули его. Халтух же тихонько вошел в дом, взял лепешку, дал ей остыть, обмакнул в котел, открыл дверь чулана с вином, взял кувшин, поел и стал пить вино, а на закуску у него ничего не было. Каждый раз, когда пили аль-Мауджуд и девушка, он также пил. От него не укрылось, что юноша чем-то удручен, и вдруг Халтух произнес про себя: «О господи, он встал». Мауджуд действительно поднялся и вышел по нужде в ту самую комнату и видит: сидит какой-то человек и пьет вино. Халтух встал навстречу и сказал:
— Не говори ни слова и не бойся меня! Я — хозяин этого дома, у меня нет жены, все это угощение приготовлено мной самим. Я — фарраш Мухаммеда ибн Сулеймана. Каждый заработанный динар я отдаю людям. Пусть этот дом будет твоим, пусть ничто не огорчает тебя. Расскажи мне о себе.
Мауджуд рассказал Халтуху о том, как он встретился с девушкой и что она сделала.
— Возвращайся к ней, пей вино и веселись, не оставляй ее одну. Я сам сейчас повяжусь поясом и войду в комнату. Ты выбрани меня и ударь. Только, смотри, не сильно!
Мухаммед аль-Мауджуд обрадовался, страх его прошел, он успокоился. Он вернулся в комнату и велел девушке:
— Бери бубен и пой!
— А как же насчет праведника, о господин мой? — спросила она.
— Нам нет дела до него!
Девушка взяла бубен и запела, но вдруг воскликнула:
— О господин мой, мне трудно петь, подари мне одну джуббу — я стану петь лучше.
«Пропала моя джубба, — подумал при ее словах Халтух. — Но пусть он подарит ее».
Девушка протянула руку, взяла джуббу копского атласа с большими нашивками, надела ее. А джубба была длинна ей на целую пядь.
— Она мне длинна, — заявила девушка, схватила джуббу и оторвала полу.
«Ах, пропала джубба, — подумал Халтух. — Но хорошо, пусть ее».
А аль-Мауджуд стал упрекать девушку:
— Что стоило тебе оставить джуббу до зимы и перешить на твой рост?
— Ну и ладно, тебе-то что? Твоего гуляма что-то нет. Куда же он запропастился?
— Надо будет отколотить его! — воскликнул Мауджуд.
— И что тебе от него нужно? — возразила девушка. — Ведь он же приготовил тебе все что нужно. Скажи, ради Бога, этот дом ты купил или выстроил сам?
— Я его купил, теперь он — мой.
Халтух же при этом подумал: «А также и джубба».
— А как звать твоего гуляма? — не унималась девушка.
— Халтух, — ответил аль-Мауджуд.
— Его купил ты или твой отец? — снова спросила она.
— Его купил мой отец, а мне он достался по наследству.
«Да дарует Аллах тебе здравия, — подумал при этих словах Халтух. — Я сам и мой дом стали твоей собственностью, а в придачу к этому и моя одежда. Тем не менее он прекрасен, да благословит его Аллах!» С этими словами Халтух вышел из комнаты, повязался, вышел на улицу, взял с собой корзину, положил туда свежих фруктов и пряностей. Он нанял носильщика, пришел домой, с шумом открыл ворота, вошел внутрь, прервав их приятное времяпрепровождение, и поставил корзину перед аль-Мауджудом.
— Горе тебе! — закричал аль-Мауджуд. — Что тебя задержало?
Он взял плеть и принялся стегать его, Халтух же умолял:
— Потихоньку, мне больно.
Девушке стало жаль Халтуха, она подскочила к аль-Мауджуду и сказала:
— Ради Аллаха, не бей его! Ты уже достаточно наказал его, подойди ко мне.
— О госпожа моя, — сказал Халтух, — это в добрых правилах моего господина. Он посылает меня к меняле обменять деньги, я утаиваю немного денег, а он меня бьет.
Он вынул из рукава двести динаров и произнес:
— Бери!
Мауджуд вытащил из кармана платок и завернул в него деньги. Потом они пили вино до самой ночи и ушли, чтобы лечь спать. А Халтух постелил им в прекрасной комнате, убранной золотом, и Мауджуд провел там с девушкой всю ночь до самого утра.
Утром девушка встала, оделась, а Халтух, оказывается, встал раньше и, зная ее привычки, отвесил ей пять динаров.
— О госпожа, — сказал он, — возьми вот пять кусочков на баню.
— О Халтух, — ответила она, — я не возьму у моего господина ничего, я влюбилась в него и буду проводить с ним все ночи впредь. Дай денег ему, пусть он тратит на нас.
Она простилась с аль-Мауджудом и ушла. А Халтух пришел к аль-Мауджуду и предложил:
— О мой господин, соизволь пойти в баню.
Аль-Мауджуд встал, пошел в баню, Халтух дал ему одежду из дамнетских тканей ценою в пятьсот динаров, а потом обратился к нему со словами:
— Послушай, не обращай на меня внимания. Я — твой раб, прими же мой дом. Я пойду по своим делам, а ты возьми ключ от дома. Уходи и приходи когда тебе захочется, ибо это твой дом, а я — твой раб.
Аль-Мауджуд вознес за него молитвы и сказал:
— Пусть всевышний Аллах дарует мне возможность отблагодарить тебя!
Так аль-Мауджуд прожил в Басре целый год, а ар-Рашид все время беспокоился о нем. Наконец до него дошли вести от друзей о том, что аль-Мауджуда видели в Басре. Ар-Рашид вызвал Масрура и приказал:
— Возьми сто всадников, поезжай в Басру и вели глашатаям кричать, что указавший аль-Мауджуда будет получать ежегодно триста динаров и ежедневно будут исполняться три его просьбы. Прельсти людей этими посулами!
