И под конец задал очень трудный и странный вопрос, который нельзя было даже предположить. Он сказал: «Знаешь ли ты, кто находится над нами?» И Ахсан ответил: «Над нами не кто иной, как Аллах, сильный и могущественный!» — «А что он делает над нами?» — продолжал свой вопрос царь. И парень сказал: «Аллах не только над нами — он везде и во всем!» И начать прыгать и что-то говорить про себя, и подбежал к царю, и схватил его за руки, и поднял со стула, и опустил на землю, и сел на его стул, и сказал: «Аллах всесилен и всевидящ, он опускается и поднимается», и указал на себя и на царя. И тот засмеялся, и засмеялись все присутствующие, а потом он сказал: «Ты был изобретателен в ответах и выполнил мои условия, и ты достоин моей дочери. И я заявляю с этого места, что она — твоя жена!»
И возвратились все в столицу, и началось ликование, и было устроено невиданное угощение. И выдали царевну за бедного парня Ахсана. И прожили молодые несколько дней в царском дворце. Затем забрал Ахсан свою новую жену и увез ее в земли царя Рашида. И стали жить девушки как родные сестры. И были очень добрыми, и очень красивыми, и преданными своему мужу.
И так прошли дни и годы. И в один из дней отдыхал Ахсан на скамейке в тенистом саду. И подошла к нему дочь царя Рашида и села на его правое колено, и подошла дочь царя Сельмана и села на его левое колено. И посмотрел он на них и улыбнулся, а затем громко рассмеялся. И посмотрели его жены друг на друга и спросили мужа, почему он такой веселый.
И ответил тот, что это длинная история, и все дело в его сне, всю жизнь он ждал, чтобы этот сон стал явью. И если бы он не держал его втайне, он бы не осуществился. «А сегодня, мои дорогие, — продолжал парень, — я расскажу вам мой сон. До этого все просили меня рассказать его. Но обычно забывали сказать: „Да будет тебе благо в новый день!“[20] А я еще в самом детстве усвоил, что нельзя рассказывать сон тому человеку, который прежде не сказал эти слова. И приснилось мне в ту ночь, что я вот так сижу и на одном моем колене — луна, а на другом — солнце! А я был бедным, и родители мои были бедными, сон очень меня удивил, и я рассмеялся. И услышал это отец, который сидел у кровати, и когда я поднялся ранним утром, он стал спрашивать, какой сон я видел, однако забыл сказать перед этим: „Да будет тебе благо в новый день!“ И боялся я, что мой прекрасный сон превратится в кошмар, и берег тайну до сего дня! А сегодня я благодарю Аллаха, что подарил мне стойкость и помог преодолеть трудности, и наградил луной и солнцем, которых я обнимаю и целую!»
И все дружно рассмеялись. И продолжалась их жизнь в счастье и радости, и переполнился дворец детскими голосами, и умер царь Рашид, и стал Ахсан править страной.
И желаем благополучия и добра тем, кто слушал нашу сказку!
И вот сидел Шамс ад-Дин однажды у себя в лавке, наблюдая за купцами в торговом ряду. У всех купцов в лавках сновали сыновья: у этого — один, у того — двое, а у некоторых — еще больше. Дети помогали своим отцам, а некоторые чинно и важно, словно взрослые, сидели за прилавком. Была пятница, и, закрыв лавку, Шамс ад-Дин отправился в баню и совершил, как полагалось, пятничное омовение. Выйдя из бани, Шамс ад-Дин взял зеркало, взглянул на себя и воскликнул:
— Нет Бога, кроме Аллаха, а Мухаммад — его пророк!
А произнес он это потому, что вдруг заметил, как состарился. Когда он поглядел на свою бороду в зеркало, то увидел, что в ней черные волосы перемежались с седыми. Заметив это, он опечалился и вспомнил, что седина — знак приближающейся смерти.
Жена знала, когда обычно возвращается домой Шамс ад-Дин, она приготовила ужин и дожидалась его. Муж пришел, и она, как положено, встретила его словами: «Добро пожаловать в добрый час!»
— Никакого добра я не вижу, — ответил Шамс ад-Дин и сел.
Госпожа промолчала, только ужин подать велела. Когда кушания принесли, жена сказала:
— Отужинай, господин мой!
— Я не голоден, — пробормотал в ответ Шамс ад-Дин и, отодвинув блюда, отвернулся.
— Что с тобою, мой господин? — спросила жена ласково. — Отчего ты невесел, что огорчило тебя?
— Огорчает меня то, что я скоро умру, — сказал удрученно купец, — и потухнет очаг моего рода. Нет у нас детей, и некому будет даже вспомнить о нас.
Богобоязненная и благочестивая жена сказала ему:
— Молись Аллаху и проси его, быть может, он исполнит твое желание.
