Услышав рассказ Шамс ад-Дина, староста в смущении пошел к купцам и поведал им об истинном положении дел. Все купцы встали и вместе со старостой отправились к Шамс ад-Дину, поклонились ему, прочитали «Фатиху» и поздравили с появлением сына. Затем они сказали:
— Сохрани Господь и корень, и побег! Но каждый из нас, даже бедняк, когда у него рождается ребенок, мальчик или девочка, созывает своих родных и близких, братьев и знакомых и угощает их хотя бы простой похлебкой. А ты ведь еще не сделал этого!
— Что ж, — сказал глава купцов, — вы правы, я обещаю устроить пир вам, а соберемся мы в загородном саду.
Утром Шамс ад-Дин позвал слуг и невольников и велел им привести в порядок большую и малую беседки в саду. Он послал туда множество ковров, разной утвари, посуды, барашков, масла, рису и все необходимое. Слуги приготовили кушания и накрыли два стола — один в большой беседке, другой — в малой. Затем сам глава купцов Шамс ад-Дин собрался и нарядился к приему гостей, собрал и сына Ала ад-Дина, и они вышли гостям навстречу.
— Сын мой, — обратился к Ала ад-Дину отец, — мы будем стоять здесь вместе, а когда начнут съезжаться гости, мужчин я проведу в большую беседку, а юношей и отроков ты веди в малую, там и посадишь их за угощение.
— Почему ты так надумал, отец? — спросил Ала ад-Дин. — Зачем нужно было накрывать два стола — один для мужчин, а другой для юношей?
— Знай, сын мой, — ответил Шамс ад-Дин, — причин этому немало. Одна из них в том, что юноши стыдятся есть в присутствии взрослых и не чувствуют себя свободно, а остальные ты поймешь в свое время.
Удовлетворившись ответом отца, Ала ад-Дин приготовился встречать гостей. Когда они стали прибывать, Шамс ад-Дин принимал мужчин, провожал в большую беседку и усаживал там за стол, а Ала ад-Дин встречал своих сверстников и усаживал их в малой беседке. Гости ели и пили, а слуги подносили все новые блюда и напитки. Наконец гости насытились, слуги зажгли благовония, и комнаты наполнились приятнейшими ароматами.
Мужчины сидели и беседовали о разных науках и делились друг с другом знаниями. Среди них был и некий купец по имени Махмуд Балхи. Он считался мусульманином, хотя в душе оставался безбожным огнепоклонником. Это Махмуд был известен своей распущенностью и сластолюбием. При виде красоты Ала ад-Дина Махмуда охватила пагубная страсть. Бросая украдкой взгляды на юношу, он томно вздыхал.
А этот Махмуд Балхи был одним из постоянных покупателей отца Ала ад-Дина. Он забирал у него оптом много тканей и других товаров, развозил по разным городам и странам и там выгодно распродавал.
Пока все сидевшие в большой беседке старцы и мужчины вели застольные разговоры, Махмуд Балхи под разными предлогами часто выходил и заглядывал в малую беседку, чтобы взглянуть на Ала ад-Дина. Из почтения к возрасту Махмуда юноши при его появлении вставали и почтительно кланялись. Вдруг Махмуд заметил, что Ала ад-Дин куда-то отлучился — а он вышел по нужде — и его нет среди юношей. Воспользовавшись случаем, купец подозвал знакомых гостей и сказал:
— Если вы уговорите Ала ад-Дина отправиться со мной в путешествие, я подарю каждому из вас дорогую одежду.
Сказав это, Махмуд вернулся в большую беседку к мужчинам, которые коротали время за разговором.
Тем временем Ала ад-Дин вернулся к своим гостям. Увидев молодого хозяина, все встали, окружили его и усадили на почетное место. Тут один из юношей, знакомый Махмуда Балхи, вдруг громко сказал, обращаясь к своему товарищу, молодому купцу:
— О Хасан, расскажи нам, как тебе удалось собрать столько денег, чтобы вести обширную торговлю?
— Когда я вырос и почувствовал, что становлюсь мужчиной, — ответил Хасан, как было условлено, — я обратился к отцу и попросил его помощи, чтобы начать торговлю. Отец ответил, что у него нет средств, но посоветовал мне обратиться к одному из купцов, занять у него денег и открыть свое дело, дабы научиться торговому ремеслу, искусству купли и продажи. Я пошел к тому купцу, взял у него взаймы тысячу динаров, купил на эти деньги тканей и других товаров и отправился в Дамаск. Там я продал все, что у меня было, и получил прибыль ровно в тысячу динаров. Затем я закупил в Дамаске новых товаров, повез их в другие страны и нажил много денег. С тех пор я не переставал покупать и продавать, и сейчас мой капитал достиг десяти тысяч динаров.
Рассказ Хасана оживил всех, и каждый из юношей стал рассказывать, как он жил и как стал купцом. Наконец очередь дошла до Ала ад-Дина, гости попросили и его тоже рассказать о себе.
— Я воспитывался и провел свои годы в особой комнате нашего дома, а вышел оттуда только в прошлую пятницу. Теперь же я по утрам ухожу в лавку, а вечером возвращаюсь домой. Вот и вся моя жизнь, — смущенно ответил Ала ад-Дин.
— О, — зашумели юноши, — тебя приучили сидеть дома и ты ничего не ведаешь о радостях странствий! А путешествовать могут только взрослые мужчины.
— Верно, у меня нет склонности к путешествиям, — ответил Ала ад-Дин, — и не вижу в них никакого удовольствия.
