Патэ Тэйкка ходил теперь в начальниках. Правда, он был самым маленьким начальником — всего лишь десятником. В зарплате он выигрывал немного, но все же чувствовал себя так, словно поднялся на первую ступеньку лестницы. Возможно, на этой первой ступеньке придется пробыть очень долго, терпеливо ожидая, пока не появится следующая, более высокая. Первая ступенька была связана в его памяти с шахматной доской, с черными и белыми фигурками и худощавым остроносым человеком, кассиром компании. Они играли в шахматы. Кассир, очевидно, был вполне уверен, что без особого труда будет хозяином положения, но Патэ Тэйкка заставил его поломать голову. Патэ Тэйкка показал себя вполне достойным партнером. Он стал устраивать всякие хитрые ловушки, пожертвовал слона, создавая в партии острые, интересные моменты. И хотя партию кассир выиграл, но победа, доставшаяся в обоюдоострой игре, побудила кассира, как показалось Патэ Тэйкке, спросить:
— Вы, как видно, умеете находить выход из трудных положений. Вы давно уже в сплавщиках?
— О да! С малых лет.
— Я поговорю с Пасо. Наверное, вы ничего не имели бы против того, чтобы стать десятником.
Итак, в кармане Патэ Тэйкки оказалась тетрадь в черном переплете со списком рабочих. Теперь он может называть их своей командой, приказывать им и, достав бумажник, выдавать деньги.
Дни шли, и работа спорилась. С грохотом катились бревна, падали в воду и, покачиваясь, плыли вниз по течению. И вот уже биржа, еще недавно заставленная величественными штабелями бревен, опустела. В лесу остались только лошади компании и табунщики: Книжник Тякю и Симо Аарет.
Они остались вдвоем, и им предстоит жить здесь, пока снег вновь не покроет землю. Их окружат тишина и покой, небо и ветер. Только барак, лошади, фураж, хлеб, масло, крупа и банка сгущенного молока будут приметами того, что мир когда-то был просторен и, может быть, когда-нибудь снова примет их в свой круг. Какими нереальными покажутся книги Тякю, когда он летом под незаходящим солнцем, окруженный тучами комаров и оводов, будет изучать черные строки? Какое тогда сложится у него представление о несправедливостях капиталистического строя? Не приведет ли это постоянное однообразие к мысли, что все эти сложные проблемы всего лишь старая сказка…
Протяженность реки была велика. В своем верховье она долго блуждала по глухим лесам. Леса сплавлялось много. Поэтому дорога к людям и веселью, как говорил Пастор, оказалась долгой. Немало еще пришлось провести коротких ночей в старых, полуразвалившихся избушках или у костров под открытым небом. Немало дней пришлось обедать на сырой кочке, открывать сумку и вытаскивать из нее хлеб и сало, доставать пуукко из ножен. С лесорубами шли поварихи, черные кофейники которых снабжали их темно-коричневым напитком.
Был среди них и один повар мужчина, которого прозвали «кухонных дел мастером». Это был необычайно проворный человек средних лет, со светлыми усиками на хитром добродушном лице. Усики торчали живописно, как на портрете германского кайзера. Остальная часть лица была гладкая. Брился он ежедневно, так как считал, что на человеке, готовящем пищу, не должно быть волос, в которых может завестись грязь и бациллы. А усы, по его утверждению, должны были служить опознавательным знаком, чтобы его не спутали с женщиной и не лезли к нему ночью.
Во вместительной лодке кухонных дел мастера было много всякой утвари: большой котел, бочонок браги, всевозможные чашки и плошки. Он неплохо зарабатывал и наживался. Правда, договариваясь с начальником сплава о своей почасовой оплате, он утверждал, что руководствуется не коммерческими соображениями.
— Главное, чтоб людям в лесу было что есть…
Но брага в его бочонке изо дня в день становилась все слабее. Скорее всего у кухонных дел мастера вообще не было ни солода, ни дрожжей. Когда он обнаруживал, что содержимое бочонка заметно убывало, он доливал воды. Поэтому напиток становился все жиже и жиже, пока наконец не стал обыкновенной речной водой, мутной, с привкусом смолы. Однако эта вода, проходя через бочонок кухонных дел мастера, давала доход. Будьте любезны — две марки литр!
Да, это был оборотистый человек. Случалось, люди приходили на обед, а обеда не было и в помине. Тогда под котлом мгновенно начинал пылать огонь, правой рукой он сыпал крупу в котел, а левой уже черпал кашу в подставленную миску.
— Надо же людям поесть, — трубил он. — Все для народа.
Однажды пламя сильно разгорелось и полыхнуло вверх. Кухонных дел мастер с перепугу плеснул в огонь воды. Взметнувшаяся зола попала в котел. Повар испуганно отпрянул и ударился головой о потолок (погода была дождливая, и он открыл свою поварню в старой избушке). С потолка закопченный песок ручейком побежал прямо в котел. А кухонных дел мастер, как ни в чем не бывало, уже орудовал черпаком.
