Патэ Тэйкка ушел с поникшей голевой. Почему из них двоих под колеса машины попал именно Раунио? У него ведь была своя предначертанная дорога, жизнь, которая доставляла ему удовольствие, жизнь в пустыне, в горах. А у Патэ Тэйкки дорог не было. Ему, здоровому, сильному мужчине, негде было приложить свою силу. Не было даже еды. Видимо, считают: какой прок его кормить. Пусть лучше еда залеживается, гниет. Исходя из здравого смысла, под колеса машины следовало попасть ему… И все-таки находятся люди, верящие в судьбу. Какая глупость!
На следующий день Патэ Тэйкка опять увидел белые ряды больничных коек с табличками, которые гласили: такой-то и такой-то, то и то не в порядке. Палата была точно берег, куда жизнь выбрасывала ненужные отбросы.
Сестра в белой косынке стояла перед ним.
— Раунио! Да, с ним все было бы хорошо, если бы он захотел. Наверно, из-за этой аварии он немного свихнулся. Потрясение! Да. По несчастной случайности около него оказался нож…
Выяснилось, что Раунио перерезал себе горло.
— Логично, — сказал Патэ Тэйкка. — Он применил свою теорию на практике даже по отношению к себе…
Сестра покачала красивой головкой ему вслед.
— Есть два пути, — сказал себе Патэ Тэйкка. — Путь борьбы и путь бегства. Бежать легко. Но бегут только слабые люди, которые не имеют ног и рук…
У него оставался только один путь — путь борьбы и надежд: уйти за границу. Может быть, и переход границы окажется прыжком в никуда. Может быть, и там его ждут новые страдания, нищета. Во всяком случае они будут для него новыми, незнакомыми, неизведанными. А поэтому они будут во много раз лучше, чем муки и мытарства здесь, знакомые и изведанные. Может быть, кто-то, кто еще обеспечен хлебом насущным, будет говорить о родине. И также — если мозги заросли мхом прошлых столетий, о том, что он, Патэ Тейкка, изменил, перебежал к исконным врагам. Но ведь другого пути для людей, попавших в беду, они указать не смогут. Пусть инструменты ржавеют, а сильные руки пребывают в безделии, пусть торговец стоит с мрачным видом за грудами портящихся продуктов, а твои кишки пусть урчат от голода, раз у тебя нет денег. Склони голову и умри с государственным гимном на устах… Тогда ты герой. Можешь, конечно, надеяться, что всевышний когда-нибудь пустит воду на колеса, и жернова завертятся.
А пока мельница стоит, броди голодный в поисках других мельниц. Так было всегда. Никто не возражает, если кто-то приоткрывает дверь и уходит из битком набитого барака.
Патэ Тэйкка был теперь на этом пути. С рюкзаком за спиной он шел к границе, и знал, что перейдет ее. Он знал, что это серьезный шаг. Знал, что граница была и, возможно, еще долго будет не просто ломаной линией на бумаге.
Может быть, хотя у него там будет вдоволь хлеба и дни будут наполнены интересным трудом, он все же не раз проснется среди ночи и вспомнит края, где бегал мальчишкой, увидит синеву далеких гор и услышит шум больших рек… И от этих воспоминаний будет тяжело на душе. Вероятно, это называется тоской по родине. Память о ней не погасят и воспоминания о том, что те края были студеными, что в них ему не оставалось ничего другого, как бесцельно скитаться и медленно умирать.
Может быть, трудно жить новой жизнью, когда воспоминания о старой жизни в прошлом не дают покоя, являясь как ночные привидения.
Но Патэ Тэйкка был в пути. И иного пути не существовало.
Когда встречаешься с земляками писателя Пентти Хаанпяя, крестьянами и сельскими жителями губернии Оулу, то невольно обращаешь внимание на большую теплоту, с какой они вспоминают «своего Пентти». Эта симпатия к писателю объясняется не только тем, что Пентти Хаанпяя родился здесь (1905 г.), в селе Лескеля прихода Пулккила невдалеке от города Оулу, был сыном крестьянина и сам порой трудился на полях или ходил на лесоразработки. И не только тем. что всю жизнь, за исключением редких отлучек и службы в армии (1925–1926, 1939–1940, 1941 — 1944 гг.), Хаанпяя прожил в родном приходе и здесь же осенью 1955 года, после трагической гибели в канун своего пятидесятилетия, был похоронен. Любовь к Хаанпяя и его большая популярность в Финляндии объясняется прежде всего верностью писателя своему народу в литературном творчестве Глубоко реалистическое изображение финской действительности и смелое обращение к острейшим вопросам времени, искреннее сочувствие обездоленным, а подчас и поиски выхода для народа из «заколдованного круга» буржуазного общества-таковы лучшие черты демократа и гуманиста Пентти Хаанпяя.
