- И все же «он в вас заложен», - возразил Хелберсон. -Требуются только подходящие условия - «удобный миг», как говорит Шекспир, - чтобы этот страх проявился самым неприятным образом. Разумеется, врачи и военные не так подвержены этому чувству, как прочие.
- Врачи и военные... Почему вы не прибавите: и палачи? Давайте уж вспомним все категории убийц.
- О нет, дорогой Мэнчер, суды присяжных не дают палачам свыкнуться со смертью настолько, чтобы она перестала внушать им страх. Молодой Харпер, взяв со столика сигару, снова сел на место.
- Какими, по-вашему, должны быть условия, чтобы любой человек, рожденный женщиной, неминуемо осознал бы, что и он причастен нашей общей слабости? - спросил он довольно замысловато.
- Ну, скажем, если бы человека заперли на всю ночь наедине с трупом - в темной комнате - в пустом доме, - где нет даже одеяла, чтобы закутаться в него с головой и не видеть страшного зрелища «, и он пережил бы ночь, не сойдя с ума, он был бы вправе похвалиться, что не рожден женщиной и даже не является продуктом кесарева сечения, как Макдуф.
- Я уж думал, что вы никогда не кончите перечислять условия, - сказал Харпер. - Ну что ж, я знаю человека, который, не будучи ни врачом, ни военным, сделает это на пари и примет все условия, какую бы вы ставку не назначили.
- Кто он такой?
- Его зовут Джерет, он приехал сюда, в Калифорнию, из Нью-Йорка, как и я. У меня нет денег, чтобы поставить на него, но сам он рискнет любой суммой.
- Откуда вы знаете?
- Да его хлебом не корми, дай только побиться об заклад. Что же касается страха, то, насколько мне известно, Джерет считает его какой-то накожной болезнью или особого рода ересью.
- Как он выглядит? - Хелберсон понемногу начинал проявлять интерес.
- Немного похож на Мэнчера, - пожалуй мог бы даже сойти за его близнеца.
- Я принимаю вызов, - не раздумывая, проговорил Хелберсон. - Чрезвычайно обязан вам за лестное сравнение, -медленно произнес Мэнчер, который уже начал дремать. - А не могу ли я войти в пари?
- Только не против меня, - сказал Хелберсон, - ваши деньги мне не нужны.
- Ладно, - сказал Мэнчер, - я буду трупом. Все засмеялись. Последствия этого сумасбродного разговора мы уже видели.
3
Мистер Джерет задул свечу, вернее сказать огарок, для того, чтобы приберечь его на случай каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. Может быть, он решил или хотя бы мельком подумал, что рано или поздно темнота все равно наступит, так уж лучше, если ему станет совсем невмоготу, иметь в запасе эту возможность рассеяться или даже успокоиться. Во всяком случае разумно было сохранить огарок хотя бы для того, чтобы смотреть на часы.
Погасив свечу и поставив ее рядом с собой на пол, он удобно расположился в кресле, откинулся назад и закрыл глаза, надеясь уснуть. Но его постигло разочарование: никогда в своей жизни Джерет не был так далек от сна, и через несколько минут он отказался от всяких попыток задремать. Но чем же заняться? Не мог же он бродить ощупью в темноте, рискуя расшибиться или, налетев на стол, потревожить покойника. Мы все признаем за мертвыми право на покой и свободу от всего грубого и насильственного. Джерету почти удалось убедить себя, что только такого рода соображения удержали его от рискованных прогулок и приковали его к креслу.
