Семь лет спустя, в Нью-Йорке, эти же двое сидели, беседуя, на скамье в Медисон-сквере. Какой-то человек, некоторое время незаметно наблюдавший за ними, подошел, приподнял учтиво шляпу, открыв белые как снег волосы, и сказал:
- Прошу простить меня, джентльмены, но тому, кто убил человека тем, что воскрес, лучше всего обменяться с убитым одеждой и при первом удобном случае бежать.
Хелберсон и Харпер обменялись многозначительными взглядами, - эти слова показались им забавными. Хелберсон добродушно посмотрел в глаза незнакомца и ответил:
- Я всегда думал точно так же. Я полностью согласен с вами относительно преимущ...
Он вдруг запнулся и побледнел как смерть. Приоткрыв рот, он глядел на человека. Его охватила дрожь.
- Ого! - сказал незнакомец. - Я вижу, вы нездоровы, доктор. Если вы не можете вылечить себя сами, я уверен, доктор Харпер поможет вам. - Кто вы такой, черт вас побери? - грубо спросил Харпер. Незнакомец подошел поближе и, наклонившись, сказал шепотом: - Иногда я называю себя Джеретом, но вам ради старинной дружбы, скажу правду: я доктор Уильям Мэнчер. Эти слова заставили Харпера вскочить.
- Мэнчер! - воскликнул он, а Хелберсон добавил: - Клянусь, так оно и есть!
- Да, - неопределенно улыбаясь, сказал незнакомец, -несомненно, так оно и есть.
Он запнулся, как будто пытаясь что-то вспомнить, затем начал напевать модную песенку. Он, по-видимому, забыл об их присутствии.
- Послушайте, Мэнчер, - сказал старший, - расскажите же, что случилось той ночью - с Джеретом, помните?
- Ах да, с Джеретом, - ответил тот. - Странно, что я вам не рассказал - я так часто рассказываю это. Видите ли, я подслушал, когда он говорил сам с собой, и понял, что он здорово напуган. И я не мог справиться с искушением воскреснуть и подурачиться, право, не мог. Вот я и воскрес, но я никак не думал, что он примет это всерьез, - никак не думал. А потом - поменяться с ним местами было нелегким делом, а потом - вы меня не выпускали, черт вас возьми!
Последние слова были произнесены с непередаваемой свирепостью. Друзья в испуге отступили.
- Мы? Но... но... - Хелберсон заикался, совершенно потеряв самообладание. - При чем тут мы?
- Разве вы не доктора Хелборн и Шарпер?
- спросил человек, смеясь.
- Действительно, моя фамилия Хелберсон, а этого джентльмена зовут Харпер, - ответил первый, немного успокоенный смехом Мэнчера. - Но мы уже не врачи, мы, мы... а, черт побери, мы - игроки, старина.
И это была правда.
- Прекрасная профессия, прекрасная. Кстати, надеюсь, Шарпер, как честный игрок, заплатил за Джерета? Очень хорошая, почтенная профессия, - задумчиво повторил он, с рассеянным видом отходя от них, - но я держусь прежней. Я -главный врач блумингдейлского сумасшедшего дома. Мне поручено смотреть за надзирателем.
1
Доподлинно известно и сие подтверждено также многими свидетельствами, противу коих не станут спорить ни мудрецы, ни мужи науки, что глазу змеиному присущ магнетизм и буде кто, влекомый противо воли своей, подпадет под действие оного магнетизма, тот погибнет жалкою смертью, будучи укушен сим гадом.
Растянувшись на диване в халате и комнатных туфлях, Харкер Брайтон улыбался, читая вышеприведенное место в «Чудесах науки» старика Морристера. «Единственное чудо заключается здесь в том, - подумал он, - что во времена Морристера мудрецы и мужи науки могли верить в такую чепуху, которую в наши дни отвергают даже круглые невежды «.
Последовала вереница размышлений - Брайтон был человек мыслящий, - и он машинально опустил книгу, не меняя направления взгляда. Как только книга исчезла из поля зрения Брайтона, какая-то вещь, находившаяся в полутемном углу комнаты, пробудила его внимание к окружающей обстановке. В темноте, под кроватью, он увидел две светящиеся точки, на расстоянии примерно дюйма одна от другой. Возможно, газовый рожок у него над головой бросал отблеск на шляпки гвоздей; он не стал задумываться над этим и снова взялся за книгу. Через секунду, повинуясь какому-то импульсу, в рассмотрение которого Брайтон не стал вдаваться, он снова опустил книгу и поискал глазами то место. Светящиеся точки были все там же. Они как будто стали ярче и светились зеленоватым огнем, чего он сначала не заметил. Ему показалось также, будто они немного сдвинулись с места, словно приблизились к дивану. Однако тень все еще настолько скрывала их, что его невнимательный взгляд не мог определить ни происхождение, ни качество этих точек, и он снова стал читать.
Но вот что-то в самом тексте навело Брайтона на мысль, которая заставила его вздрогнуть и в третий раз опустить книгу на диван, откуда, выскользнув у него из руки, она упала на пол обложкой кверху. Приподнявшись, Брайтон пристально
