— Поверь мне, я не хотела застревать там после заката. — Я поежилась, вспомнив, что едва не произошло ночью в сарае. — К тому же бешеные бешеными, но я кое-что нашла, и это все окупает.
— Да ладно? — Лукас поднял густую колючую бровь. — Тогда рассказывай.
— Полный подвал еды. — Я усмехнулась, заметив, что теперь вверх взлетели обе брови. — Консервы, что-то запакованное, вода в бутылках, все что хочешь. Я не шучу, Люк, — полки во всю стену, уставленные едой. И никто ее не охраняет. Нам этой еды хватит на несколько месяцев, может, на всю зиму. Нужно лишь до нее добраться и забрать, пока другие не забрали.
Глаза у Лукаса засияли. Я чуть ли не слышала, как в голове у него вращаются шестеренки. Мысль о том, чтобы пойти на развалины, дико пугала его, но перспектива заполучить еду легко подавляла этот страх.
— Где это? — спросил Лукас.
— Сразу за зоной поражения. Знаешь трубу, которая выходит рядом со старым… — Лукас растерянно взглянул на меня, и я пожала плечами: — Не важно. Я вас туда отведу. Но идти нужно сейчас, пока есть свет.
— Сейчас?
— Хочешь дождаться локдауна?
Лукас вздохнул и кивнул в сторону коридора. Я пошла за ним в комнату отдыха.
— Нет, не хочу, но это будет рискованно. Сегодня много патрулей — домашние с охраной прочесывают улицы, до сих пор ищут что-то. Правда, вечером станет еще хуже.
В комнате отдыха Крыс развалился в заплесневевшем кресле, перекинув ноги через подлокотник, и играл с ножом.
— О, смотрите-ка, возвращение блудной девицы, — протянул он. Говорил Крыс звонко и гнусаво, как будто в носу у него до сих пор было полно крови. — Мы уже решили, что тебя забрали или что тебе горло перегрызли в какой-нибудь подворотне. Без тебя тут была просто благодать. Только твой задрот-воздыхатель все ревел в углу. — Он ухмыльнулся мне злобно и с вызовом: — Пришлось приложить его блондинистой головенкой об дверной косяк, чтобы перестал выть.
Лукас сделал вид, что ничего не слышал, хотя я заметила, как напрягся его подбородок. Мы держали наши… отношения… в секрете от остальных, и значит, Лукас не мог проявлять фаворитизм, бросаясь мне на защиту. К счастью, я и сама могу о себе позаботиться.
Я нежно улыбнулась Крысу:
— Не сомневаюсь. Кстати, как поживает твой разбитый нос?
Желтушные щеки Крыса покраснели, и он выставил вперед ржавый нож:
— Может, подойдешь и посмотришь?
Лукас пнул его кресло так, что Крыс ойкнул.
— Сделай что-нибудь полезное — принеси рюкзаки из шкафа, — приказал он. Ощерившись, Крыс поднялся на ноги, а Лукас продолжал: — Элли, найди Шеста. Если мы хотим сделать это сейчас, нам потребуется вся возможная помощь.
— Помощь с чем? — спросил Шест, входя в комнату. При виде нас троих глаза его расширились и он сделал шаг ко мне: — Мы куда-то идем?
— А, вот и ты, — улыбка Крыса походила на собачий оскал. — Ага, мы тут как раз говорили о том, что еды у нас не хватает, и самое слабое звено, того, кто вообще ничего не делает, надо бы скормить вампирам. И прикинь, слабое звено — это ты. Без обид, о’кей?
Шест испуганно отпрянул.
— Не обращай внимания, — сказала я, не сводя глаз с Крыса. — Он просто говнится, как обычно.
— Секундочку, — Крыс поднял руки. — Я просто хочу быть честным. У остальных кишка тонка сказать это вслух, так что приходится мне.
— Ты не должен сейчас кое-что делать? — предостерегающим тоном спросил Лукас, и Крыс, показав мне язык, с усмешкой вышел из комнаты. Я пообещала себе при первой же возможности сломать ему нос еще раз.
Шест нахмурился, переводя взгляд с меня на Лукаса.
— Что происходит? — опасливо спросил он. — Ребята, вы же не… — он помедлил, уставившись на меня. — Вы же
Я со вздохом уже приготовилась объяснять ему, какую глупость он сморозил, но Лукас меня опередил.
— Ну, вот сейчас у тебя будет шанс доказать, что он неправ, — сказал он. — Эллисон в своих безумных ночных похождениях нашла кое-что важное. Мы идем забрать это.
Шест удивленно моргнул, нервно покосился на Крыса — тот вернулся в комнату с четырьмя пыльными потрепанными рюкзаками на плечах.
— Куда?
— На развалины, — ответила я, и Крыс в ужасе и изумлении уронил рюкзаки на пол. — Мы идем на развалины. ***
Мы разделились на две команды — отчасти для того, чтобы нас не заметили до сих пор бродящие по Периферии патрули, отчасти для того, чтобы я не придушила Крыса, в очередной раз услышав, как он жалуется, что я всех веду на смерть. Шест тоже был не особо счастлив, но он хотя бы немного повозмущался и заткнулся. Лукас в итоге велел Крысу выбирать: либо он нам помогает, либо уматывает и больше не возвращается. Лично я надеялась, что Крыс выберет последнее, разозлится, пошлет нас всех куда подальше и свалит, но он бросил на меня убийственный взгляд, взял с пола рюкзак и закрыл наконец рот.
