— Язык у тебя длинный, Элли, — оскалился он, обдав меня жарким вонючим дыханием. — Ты будь поосторожнее. Лукас не может тебя защищать постоянно. Подумай об этом, — он придвинулся ко мне. — А теперь уйди с глаз моих долой, пока я тебе в табло не прописал. Обидно будет, если разревешься перед твоим кавалером.
Он попытался толкнуть меня назад. Я увернулась, ринулась к нему и со всей силы врезала кулаком по носу.
Крыс вскрикнул, отшатнулся, прижимая руки к лицу. За спиной у меня ойкнул Шест. Смаргивая слезы и бранясь, Крыс неловко размахнулся, целясь мне в голову. Я пригнулась и толкнула его в стену — голова Крыса глухо стукнулась о штукатурку.
— Пошел вон из моей комнаты, — прорычала я, а оглушенный Крыс между тем сполз на пол. Шест забился в угол и спрятался за столиком. — Выметайся отсюда, Крыс, и не смей больше заявляться. Еще раз тебя тут увижу — слово даю, ты у меня будешь всю оставшуюся жизнь еду через трубочку сосать.
Крыс с усилием поднялся — на штукатурке остался красный след. Утер нос, ругнулся и вышел из комнаты, по пути лягнув стул так, что тот опрокинулся. Я захлопнула и заперла за ним дверь.
— Урод. Вор, брехло и урод. Тьфу. — Я бросила взгляд на свой кулак и нахмурилась. Костяшки, которые я порезала о Крысов зуб, уже налились кровью. — Фу. Ну, отлично, надеюсь, я никакую заразу от него не подцепила.
— Ты его выбесила, — сказал бледный и перепуганный Шест, вылезая из-за столика. Я фыркнула.
— И что? Пусть только попробует что-то выкинуть. Я ему еще раз нос расквашу. — Я взяла с полки тряпку и приложила к руке. — Я устала от его трепа — думает, раз он старше, ему все можно. Он давно напрашивался.
— Он может на мне отыграться, — ответил Шест, и я ощетинилась на его обвинительный тон. Можно подумать, я не знаю. Можно подумать, мне в голову не приходило, что это может на нем отразиться.
— Ну так врежь ему по морде и скажи, чтобы отвалил. — Я бросила тряпку обратно на полку и осторожно подобрала с пола поруганную книгу. Если не считать оторванной обложки и титульного листа, она была целой. — Крыс до тебя докапывается потому, что ты ему позволяешь. Если дашь ему отпор, он отстанет.
Шест не ответил, погрузился в обиженное молчание, и я постаралась сдержать раздражение. Не даст он Крысу никакого отпора. Поступит как всегда — побежит за помощью ко мне. Со вздохом я опустилась на колени перед пластиковой коробкой у дальней стены. Обычно я прятала ее под старым одеялом, но Крыс его сдернул и бросил в угол, вероятно, в поисках еды или чего-то, что можно украсть. Я сняла крышку и оглядела содержимое коробки.
Она была наполовину заполнена книгами, тут были и карманные издания вроде того, что я держала в руке, и тома побольше, в твердых обложках. Встречались и заплесневелые, и обгорелые. Все их я знала с первой до последней страницы. Это было мое самое ценное, самое тайное достояние. Узнай вампиры о моих запасах, они бы всех нас перестреляли и сравняли здание с землей. Но для меня игра стоила свеч.
Придя к власти, вампы объявили книги на Периферии вне закона и выпотрошили все школы и библиотеки, и я понимала почему. Потому что каждая книга на своих страницах несла сведения о другом мире — о том мире, что был до этого, о мире, в котором люди не жили в страхе перед вампирами, стенами и ночными чудовищами. О мире, в котором мы были свободны.
Я аккуратно положила маленькую книгу на место, и взгляд мой упал на другую — потрепанную, выцветшую, поеденную плесенью с уголка. Она была больше остальных, детская книга с картинками, на обложке плясали ярко раскрашенные животные. Я провела пальцами по обложке и вздохнула.
Шест снова подошел ко мне, заглянул через плечо.
— Крыс что-то взял? — тихо спросил он.
— Нет, — пробормотала я и закрыла коробку, спрятала свои сокровища от посторонних глаз. — Но тебе лучше проверить свою комнату. И на всякий случай вернуть все, что ты брал.
— Я уже несколько месяцев как ничего не брал, — испуганно ответил Шест, как будто защищаясь, и я еле сдержалась, чтобы не огрызнуться. Еще недавно, до прихода Крыса, я часто ловила Шеста за чтением: он сидел в своей комнате с одной из моих книг, приткнувшись к стене, всецело поглощенный сюжетом. Я сама научила его читать — долгими мучительными часами мы сидели на моем матрасе, разбирая слова, буквы и звуки. Шест учился медленно, но стоило ему овладеть грамотой, как чтение стало его любимым спасением, средством забыть обо всем мире.
Потом Патрик рассказал ему, чтó вампиры делают с периферийцами, которые читают книги, и больше Шест к книгам не прикасался. Столько труда, столько времени пропало впустую. Меня бесило, что страх перед вампирами не дает Шесту узнать что-то новое. Я предлагала научиться читать Лукасу, но ему было совершенно до лампочки, а с Крысом я возиться не собиралась.
