Но злили меня не только трусость Шеста и невежество Лукаса. Я хотела, чтобы они учились, совершенствовались потому, что именно это вампиры отняли у нас. Своих домашних людей и рабов они учили читать, но хотели, чтобы остальные оставались слепыми и тупыми, оставались во тьме. Они хотели, чтобы мы были безмозглыми, безвольными животными. Если достаточное количество людей узнает, какой была жизнь… раньше… сколько времени пройдет, прежде чем они восстанут против кровососов и вернут всё отнятое?
В этой мечте я не признавалась никому, даже самой себе. Я не могла заставить других хотеть учиться. Но все равно пыталась.
Шест попятился, когда я встала и снова набросила на коробку одеяло.
— Думаешь, он нашел другой тайник? — осторожно спросил он. — Может, его тоже проверить?
Я бросила на него обреченный взгляд:
— Ты голодный? Ты это хотел сказать?
Шест пожал плечами, но по нему было видно, что он на что-то надеется.
— А ты не голодная?
Скорчив гримасу, я подошла к матрасу в углу и снова опустилась на колени. Подняла матрас, сняла незакрепленные половицы и заглянула в темное отверстие.
— Черт, — пробормотала я, шаря в маленьком тайнике.
Осталось немного — черствая буханка хлеба, два ореха и одна проросшая картофелина. Наверное, это Крыс и искал — мою личную кладовку. У всех у нас такие были, спрятанные ото всех. Неотмеченные не воруют друг у друга — по крайней мере, считается, что не воруют. Это негласный закон. Но в душе мы все воры, а голод толкает людей на отчаянные поступки. Будь я наивной, не прожила бы столько. Об этой дыре в полу знал только Шест, а ему я доверяла. Он бы не стал рисковать всем, крадя у меня.
Оглядев жалкие остатки, я вздохнула.
— Скверно, — пробормотала я и покачала головой. — И дела в последнее время идут худо. Никто больше вообще не продает продуктовые талоны.
В животе ныло — обычное ощущение. Я вернула половицы на место и разделила с Шестом хлеб. В той или иной мере я была голодна всегда, но сейчас проблема обострилась. Я ничего не ела с прошлого вечера. Утренняя вылазка закончилась плохо. Несколько часов поисков в обычных моих местах не дали ничего, кроме порезанной ладони и пустого желудка. Набег на крысоловки старика Томпсона не помог — то ли крысы стали умнее, то ли Томпсону наконец удалось нанести урон их популяции. Осторожно пробравшись под колючей проволокой, я вскарабкалась по пожарной лестнице на крышу, где у вдовы Таннер был садик, — и обнаружила, что ушлая бабка собрала урожай пораньше, не оставив на мою долю ничего, кроме пустых ящиков с землей. Я покопалась на помойке на задворках магазина Харли —
А после казни продолжать поиски было невозможно. От длительного присутствия на Периферии домашних людей народ начинал нервничать. Я не хотела воровать на свой страх и риск, пока вокруг столько охранников. К тому же красть сразу после того, как повесили троих человек, означало попросту напрашиваться на неприятности.
Поиски на знакомой территории ни к чему не привели. Все ресурсы здесь я выработала, а Отмеченные уже начинали понимать, как меня обхитрить. Даже если пробраться в другой сектор, большую часть Периферии зачистили давным-давно. В городе, битком набитом падальщиками и ловчилами, попросту ничего не осталось. Если мы хотели добыть еды, требовалось расширить сферу деятельности.
Я собиралась выбраться из города. ***
Взглянув сквозь забранное пластиковой пленкой окно на бледное небо, я поморщилась. День уже перевалил за середину. Темнеет быстро — за Стеной у меня будет лишь пара часов, чтобы добыть пищу. Если я не успею вернуться до заката, за добычей выйдет кое-кто еще. Едва небо меркло, наступало их время. Господ. Вампиров.
«Мне времени хватит, — подумала я, подсчитав в уме. — День сегодня ясный — я смогу пробраться под Стеной, обыскать развалины и вернуться до захода солнца».
— Ты куда? — спросил Шест, когда я открыла дверь и вышла в коридор, посматривая по сторонам на случай, если покажется Крыс. — Элли? Погоди, куда ты идешь? Возьми меня с собой. Я могу помочь.
— Нет, Шест. — Я повернулась к нему и покачала головой. — На этот раз я пойду не по обычным местам. Слишком много охранников, и домашний все еще тут, так что все дерганые. — Я вздохнула и оглядела пустырь, прикрывая рукой глаза от солнца. — Мне придется попытать счастья на развалинах.
Шест ойкнул:
— Ты выйдешь из города?
— Вернусь до заката. Не волнуйся.
— Если тебя поймают…
— Не поймают, — я ухмыльнулась. — Когда меня ловили? Про эти туннели никто даже не знает.
— Ты сейчас говоришь совсем как Патрик и Джеффри.
Я застыла на месте, словно ужаленная.
