Под мостом обнаружилась на удивление чистая скамейка. Может быть, здесь встречались влюблённые, а может, жил тролль, но даже он отправился на праздник сегодня.
Я переоделась в свою обычную одежду, с досады скомкала дарёный наряд и затолкала его в сумку, откуда тут же послышался возмущённый лепет альрауна. Монстрик вылез наружу, принялся расхаживать туда-сюда по скамейке и, судя по звукам, отчитывать меня.
– Ал, вот не надо, а? Без тебя тошно, – я оперлась локтем о спинку скамьи и положила голову на скрещенные руки. – Ты ведь проголодался…
Я вытащила из мешка несколько кусков вяленного мяса, сыр и ломоть хлеба, разделила ужин и отдала фамильяру его половину.
– Ничего, передохнём здесь. А завтра настанет новый день и всё это покажется сном.
Вдруг в ночи эхом прокатился гром. Я удивлённо уставилась вверх, но на небе не было ни облачка. Грохот, нараставший со стороны площади, заставил нас обоих подпрыгнуть. Альраун в ужасе спрятался в сумку, забыв о недоеденном сыре. Стоял такой рокот, что я подумала было, что взорвались бочки с горючей смесью и весь город сейчас полыхнёт, как сухостой от шальной искры. Но вместо зловещего зарева в небе расцвёл огромный, мерцающий золотой цветок. Пока он таял, в воздух взмыли разноцветные снаряды, то тут, то там распускались причудливой формы снежинки, сотни звёзд сорвались с небосвода и полетели вниз. Фейерверк! Я залюбовалась блестящими и переливающимися огоньками.
Завороженная красотой и романтичностью момента, вспоминала тепло объятий таинственного юноши, что оказался моим недавним знакомцем. Я едва не добавила к его описанию «прекрасным», но вовремя стряхнула морок и скрылась под мостом.
Наспех подкрепившись скудными остатками снеди и кое-как устроившись на скамейке под плащом, я забылась сном без сновидений.
Утро выдалось хмурым и дождливым, словно осень вступила в свои права, едва дождавшись завершения торжества. После бурного гуляния город выглядел помятым, как сельский кузнец с попойки. От вчерашнего волшебства не осталось и следа. Большинство украшений были сорваны, а те, что остались, висели увядшими клочьями. Улицы утопали в мусоре, а неприбранная ярмарочная площадь после ночных костров напоминала пожарище и пахла так же. Редкие горожане выглядели усталыми и заспанными. Даже не все лавочники вышли на работу – то ли догадывались, что торговля сегодня будет вялой, то ли сами ещё валялись в постелях. Каждый первый, подходя к моему лотку, спрашивал средство от головной боли и похмелья или маялся животом. Видно, нежданная щедрость трактирщика накануне объяснялась не хорошим расположением духа, а низкосортностью угощений – просроченной пищей, собранной из остатков, и непонятно из чего бодяженным вином. Мысленно я возблагодарила Богиню, что не позарилась на дармовые яства, и за то, что благодаря дешёвому пойлу и маске никто не помнил о моих ночных похождениях.
Торговля разошлась только к полудню, на моём лотке и в мешке оставались только самые действенные, но и самые дорогостоящие мази и отвары. Больших надежд на их продажу я не возлагала и взяла с собой просто на всякий случай.
Я как раз заканчивала отсчитывать сдачу для хорошенькой румяной девицы, которая, судя по цветущему виду, во время вчерашней вакханалии спокойно спала дома, когда меня окликнули. Звал начальник городской стражи, степенно подошедший в сопровождении двух высоких молодчиков. Я знала его, но искренне удивилась, что он знает меня.
– Добрый день, господин начальник! Светлого Колосада, да будет следующий год плодороднее нынешнего. Чем могу помочь? – вежливо и немного наигранно поприветствовала я чиновника.
– Ты очень поможешь, если проследуешь с нами в караульню, не оказывая сопротивления, – отчеканил он.
– Что?! – мысли лихорадочно заметались. Неужели я вчера, сама того не зная, нарушила какое-то правило праздника? Или спасённый богатей таки узнал меня и заявил о краже? – Можно узнать на каком основании?
– Ты обвиняешься в колдовстве и будешь осуждена как ведьма, – нарочито громко произнёс начальник стражи.
Разговоры вокруг мгновенно стихли. Все присутствующие на площади повернулись к нам. Я выронила опустевший лоток и попятилась, но поняла – бежать некуда. У каждого выхода с площади стояли солдаты, даже если удастся растолкать народ, куда бежать? У меня опустились руки… Но лишь для того, чтоб сдёрнуть с плеч плащ. Я набросила его на головы начальника стражи и его подчинённых и метнулась в толпу. Народ в ужасе шарахнулся в стороны, но это лишь освободило мне путь. Прыгнув и уцепившись за уличную вывеску булочника, я перемахнула через стену, одновременно отстёгивая ремешки бездонного мешка. Он со звоном упал на мостовую, и я на секунду пожалела о зельях, но они мешали мне бежать быстрее. Я припустилась по узким улочкам, сворачивая то влево, то вправо в надежде, что стражники потеряют след. Но позади упрямо слышался топот. Солдафоны знали город как свою пятерню, а мне оставалось сломя голову нестись наугад. Никто не ожидал побега, и это давало фору. Не успела я порадоваться, как со всего размаха вписалась в стену.
