Она успела отойти на пару шагов, когда я снова заговорила.
— Чех — это ведь ты, — сказала я ей в спину. Тоже не спрашивая, а утверждая.
Брюнетка вернулась, снова встала рядом со мной.
— Как догадалась?
— Судя по этому затрепанному томику, ты очень любишь Чехова. А он Антон. А ты Антонина. Это первое. — Я загнула палец. — Второе: Виктор не хакер. Он никогда не был силен в математике, какой из него программист? Третье: фирма Капустина называется «Скай» — по-английски «небо». Полагаю, в честь мультфильма «Бременские музыканты», который когда-то произвел на маленького Витю неизгладимое впечатление. Там герои пели: «Наша крыша — небо голубое…»
— Наше счастье жить одной судьбо-ою! — напела Антонина. — И что из того?
— Ключевое слово — крыша. Виктор еще в школе покрывал друзей-хулиганов, брал на себя вину за их проделки. Теперь его профиль — охранные услуги и безопасность, и в данном конкретном случае он прикрывал тебя. Твои враги искали Чеха, но не знали, кто скрывается за этим ником, и Виктор нарочно подставился вместо тебя. Чтобы сбить преследователей с толку или, не знаю, посадить их в лужу…
— Чтобы выиграть время, — вздохнула Антонина. — Мне нужно было успеть убраться подальше.
— Смотрю, подальше не вышло? — съехидничала я.
— Да, все пошло не по плану. Если бы они улетели в Лондон, я бы проявилась на другом конце света, показала бы, что Чех по-прежнему на свободе, сняв все подозрения с Виктора. Но он сымпровизировал, утек, и Роб тоже остался тут, чтобы его страховать… Ну как бы я их бросила? Сгоняла быстро в Грецию, организовала ложный след, чтобы увести врагов отсюда — и назад.
— Есть женщины в русских селеньях, — понятливо кивнула я.
Анонина хмыкнула, снова покосилась на меня:
— Есть, есть, а как же! Тебе пять баллов за логику. Могла бы работать аналитиком.
— Серьезно? — Я изогнула бровь. — Так, может, возьмешь меня в свою команду?
— Ну уж нет! У тебя свой жених есть.
С кормы донесся дружный торжествующий рев: пары тапок наконец разделились и теперь неторопливо уплывали в разные стороны.
— Что и требовалось доказать, — пробормотала я.
Тряхнула головой и нормальным голосом, без трагических ноток, спросила:
— Помочь тебе с арбузами? Я думаю, надо принести сразу два.
Монетку в море нужно забрасывать на пустынном берегу.
На многолюдном пляже она долго прыгает по головам купальщиков, опасно врезается в бок надувного матраса, отскакивает в чьи-то очки, косо падает в воду, врубается в крючок, сбивает с толку и задумчиво созерцавшего его пеленгаса, и рыболова, увидевшего подпрыгнувший поплавок, потом нежно ложится на макушку ныряльщика, соскальзывает с нее на камень, с того — на панцирь краба и уже на нем на крейсерской скорости удаляется в морские глубины, куда забрасывавший монетку, вообще-то, совершенно не стремится.
Итог: визжат и ойкают купальщики, сдувается матрас, тонут его пассажиры, бьются очки, офигевают рыбы, рыболовы и крабы, а примета «Брось монетку — и непременно сюда вернешься» сбывается только при наличии акваланга или батискафа.
Я, мамуля и Алка бросали свои монетки правильно — стоя на пустынном берегу вдали от шума и гама переполненного пляжа. Бабуля с нами не пошла, отговорившись не вполне еще прошедшей хромотой. Мы ее не уговаривали: нашей старушке-молодушке не нужен был ритуал, обеспечивающий возвращение к морю, она-то от него не уезжала. Ее обратный билет мы уже сдали, а полученные за него деньги мстительно потратили на шопинг.
Моя монетка булькнула в воду и вмиг исчезла. Секунду спустя крошечная пробоина в гладкой поверхности воды затянулась — как и не было ее. Я машинально поискала глазами на горизонте белоснежную яхту, но та давно уже растаяла.
— В тумане моря голубом, — пробормотала я.
— Ну, хватит уже! — неожиданно сердито одернула меня Трошкина и швырнула свою монетку так, как будто хотела ею кого-то прибить. Потом смягчилась и проговорила почти спокойно: — Пора тебе определиться, Кузнецова. Выходи уже за Кулебякина и прекращай ждать принца на белой яхте.
— Мудра ты, мать, — язвительно буркнула я.
— Я здесь, кто меня звал? — Мамуля вернулась из короткого забега к большим камням, на которых мы оставили наши вещи. Разжав кулак, показала желтые монетки на ладони. — Закинем еще по одной? Для пущей надежности. Чтобы уж точно сюда вернуться, да поскорее.
— Я не уверена, что… — начала я, но мамуля не дала мне договорить.
— А вот я уверена! — безапелляционно заявила она. — Мне очень нужно вернуться, мы тут не всё посмотрели. Оказывается, здесь есть интереснейшее место — настоящий дом с привидениями! Они там воют, стонут, пляшут и даже сияют, я непременно должна их увидеть!
— Привидения в заброшенном полицейском участке? — осторожно уточнила Трошкина.
— Да! Вы знаете?
— Слышали, — уклончиво ответила я, не добавив, как следовало бы: «Видели».
Тем более не стала говорить: «Сами там выли, стонали, плясали, сияли»…
