Я снова подняла крышку, заглянула в кастрюлю и подвинулась у плиты, чтобы открыть вид на жуть подоспевшей Алке.
— Вижу, была даже не драка, а настоящий смертный бой, — пробормотала она и подняла глаза на мамулю. — Кто это? Я имею в виду, кем оно было при жизни?
— Синей птицей счастья, — пробормотала я, завороженно глядя на куски ярко-голубого мяса, очень украшающие самый обыкновенный борщ.
— Или Синюшкой из колодца, — выдала свою версию писательница ужастиков.
— Что вы придумываете! — подходя к нам, возмутилась бабуля и палкой расчистила себе место в первом ряду. — Это была обыкновенная ку…
Она увидела содержимое кастрюли и замолчала.
— Кубозоль? — заполнила паузу вечная отличница Трошкина и расшифровала непонятное слово: — Это принятое в СССР название водорастворимых солей кислых сернокислых эфиров лейкосоединений кубовых красителей.
Бабуля покосилась на нее с одобрением, но все же возразила:
— Нет, обыкновенная курица.
— Вот это… — Мамуля хотела ткнуть пальчиком в голубое мясо, но все же проявила осмотрительность и не стала его касаться. — Вот это прекрасное создание дивного лазурного цвета ты называешь обыкновенным?! Лично я знаю только один… нет, два вида таких синих существ: это грозовые келпи из шотландского гэльского фольклора и некоторые индийские боги, например Шива, хотя он, пожалуй, потемнее будет, почти маренго…
— Лично я никого такого не знаю, — громко сказала я таким тоном, чтобы все легко угадали недосказанное «и знать не хочу».
Бабулю, пустившую на борщ кого-то из знакомцев мамули, обижать не хотелось, но есть это я не собиралась.
Тем более на завтрак.
Хотя попросить у бабули рецепт имело смысл: папуля будет рад пополнить меню на Хэллоуин.
— Так и знала, что не стоит использовать краснокочанную капусту, — вздохнула бабуля. — Но обычной не было, и я подумала, что на вкус никакой разницы… Дайте-ка ложку… Ага, вкус нормальный. А на вид… — Она закрыла один глаз и сильно прищурила другой. — Малодушные могут зажмуриться. Или есть в темноте… О, это мысль! Устрою Васе ужин при свечах.
Совершенно успокоившись, родная старушка вернула крышку на ее законное место и пошла прочь, величественно бросив нам через плечо:
— Я в клозет, прошу меня не беспокоить.
— А как же завтрак? — расстроилась я.
— Спокойно, Дюша, тут еще что-то есть. — Мамуля разглядела таящуюся в тылу кастрюли сковородку. — О, божественные сырники!
— В смысле, тоже из какого-то синего бога? — опасливо уточнила Трошкина, вытянув шею. — А, нет, обычные. Тогда садимся за стол?
И мы бы сели, но тут вдруг бабуля, успевшая выйти в прихожую, с неприятным изумлением в голосе громко спросила:
— Что, опять?! — и застучала палкой в пол, как будто хотела прибить таракана.
Вообще-то, тараканы и «опять» сочетались логично. Время от времени наш старый дом в родном Краснодаре переживает нашествия этих насекомых, и тогда разбирается с ними именно бабуля, наш семейный спец по биологии и химии. Но допустить, что краснодарские тараканы последовали за нами в Анталью, я не смогла. К тому же меня встревожило опасливое удивление в голосе родной старушки: периодические визиты тараканов она воспринимает без особых эмоций.
Я поспешила выйти в прихожую, мамуля и Алка последовали за мной.
— Ага! — Бабуля как раз попала палкой, куда целилась, и подтащила к себе бумажный листок.
— Что, опять? — неоригинально воскликнула мамуля.
— Бумага такая же, — испуганно глянув на меня, прошептала Алка.
Я коротко кивнула, понимая, о чем она. На полу, пришпиленный бабулиной палкой-добывалкой, лежал листок — близнец тех двух, которые уже сыграли свою роль в истории: бабулиного послания про ключ, который «где всегда», и вражеского требования отдать Чеха за Алку. Но о второй записке мамуля с бабулей не знали, это меня немного успокоило. Очевидно, их «Что, опять?» было вызвано всего лишь нежеланием менять нынешний формат нашего отдыха на прежний — лишенный всякой безмятежности.
— Бумага из ящичка на первом этаже, где стенд управляющей компании, — отреагировала на реплику Трошкиной привычно чуткая к шепоткам бабуля. На своих уроках она подсказок не допускала. — Там и карандашик лежит, очень удобно… Да поднимите уже кто-нибудь эту бумажку, чтобы мне спину не гнуть!
Трошкина, опомнившись, подскочила, наклонилась, выдернула из-под палки листок, поднесла к глазам и сообщила:
— Тут два слова: «Откройте дверь».
Все посмотрели на дверь.
— Ну, откройте. — Бабуля подняла палку, как ствол пушки.
— Секунду! — Трошкина убежала в нашу комнату и сразу вернулась, продемонстрировав принесенный баллончик: — У меня есть перцовый газ!
— Как же ты пронесла его в самолет? — некстати заинтересовалась мамуля.
— Никак, я его уже здесь купила. — Подружка стрельнула взглядом в меня. — На всякий случай.
О всяких таких случаях мамуля с бабулей не ведали, поскольку это была информация повышенной секретности, хранимая под грифом «Всё-всё». Не зная, как опасно бывает в курортной Анталье, мамуля не убоялась прошествовать к двери и открыть ее.
