Ира не могла не заметить, как рады были люди в бараке возвращению своего лидера. Она поняла, что изначально неверно истолковала отношения между Каррой, Минэ и остальными. Может, сыграло роль время, которые они провели в рабстве, и, увидев отсутствие отклика на рыки и крики главарей со стороны людей, восприняла их как бессловесное стадо. Но, скорее всего, эти люди просто отвыкли от нормальных отношений. Сейчас она убедилась, что все до единого рады видеть Минэ живым и условно здоровым. С учётом того, как он вступился за женщину, можно предположить, что… их просто уважали. И прощали им обоим способ выражения мыслей. Это была новая, более «тёплая» теория, наблюдение, которое шокировало её. Только что делать с этой новой информацией? Она уже растеряла все возможности сблизиться с людьми, даже если изначально в них ошиблась. Ей не простят спину Минэ.
Это открытие и последние события напрочь лишили её аппетита. Не спасали ни адский труд, ни свежий воздух. Кусок в горло не лез, и всё тут. В сумке стали скапливаться лепёшки. После окончания эпидемии норму еды опять чуть повысили — в сутки получалось три-четыре штуки. Ира понимала, что разбрасываться едой в данных обстоятельствах преступно, потому, когда всё-таки припирало поесть, ела самые старые и сухие, оставшиеся с предыдущих дней. Зубы чуть не ломались о закаменевшее тесто, но она почти не чувствовала вкуса и ела просто потому, что была должна.
Её состояние заприметила Маяти, и в скором времени Иру навестили доктор с начальником охраны. Врач тщательно осмотрел её и пожал плечами. Ну да, а что тут ещё скажешь? Когда болезнь в голове, лекарь — не помощник. Она здорова как лось, просто нет аппетита. Доктор ушёл, а начальник долго смотрел на неё сверху вниз. Этот взгляд было вынести невозможно, и она опустила глаза. Внезапно увидела перед собой колени и с недоверием посмотрела из-под ресниц. Он сидел перед ней на корточках и рылся в её сумке. Там было уже восемь лепёшек, он достал две из них. Потом непререкаемым жестом ткнул в неё булками. Сказал короткое слово, прозвучавшее как приказ и понятное без перевода:
—
Ира вздохнула и покорно взялась за хлеб. Под пристальным взглядом она ела крошку за крошкой, старательно пережёвывая и думая о своём.
Вот она — возможность рассмотреть начальство повнимательнее. Его личность интересовала её с первого дня, и сейчас, когда он сидел так близко, что-то типа застенчивости трепыхалось в районе горла. В ужасе от самой себя, она почувствовала, что краснеет. С чего был этот стыд, непонятно, но, поглощая еду под его пристальным взглядом, она ощущала себя маленькой девочкой, которую отчитали за несъеденную кашу. Их столкновения нос к носу были редкими, фактически, кроме первого утра в плену, случая со снотворным, когда она вступилась за охранника, и инцидента с Минэ, они не пересекались. Но вот что Ира знала точно — это существо ей нравилось. Несмотря ни на что и где-то даже вопреки. Он хорошо знал своё дело, был уважаем своими людьми. Внимателен. Последний эпитет стал смутно зарождаться у неё в голове ещё в первый день их знакомства, когда он отослал охрану из камеры, увидев, какую панику нагнали на неё плётки. И ей искренне хотелось верить, что в
