— Это не касается дел в твоем ведении. Это касается лично тебя. Я не понимаю мотивов твоего поступка. Закон предписывает…
— Я знаю.
— Так почему?
— Посчитал достаточным. Он усвоил урок.
— А вот я слышал иное. Что одна из рабынь умоляла тебя остановить наказание.
Начальник хмыкнул.
— Эта рабыня не знает нашего языка. И всеобщего тоже.
— Так значит, она всё же имела место быть? — подловил его Кэйхо-ри.
— Да. Женщина, которая вступилась за Маяти.
— И она же… погоди, ничего не понимаю…
— Она вступилась за Маяти, когда раб Минэ напал на неё. Она же вцепилась мне в руку, — начальник слегка сдвинул ткань рукава, демонстрируя чернеющий синяк на запястье. — Очевидно, для женщины это зрелище было уже слишком.
— И ты… остановил? — Кэйхо-ри не сводил глаз с руки брата, глубоко недоумевая, почему тот так спокойно говорит об этом.
— Да.
— Но…
— Кэй, я просто понял, что этого и вправду достаточно. Ты сам знаешь, что делает шейба-плеть с телом, не запомнить урока невозможно. На самом деле хватило бы и одного удара, — раздражённо проговорил начальник, скрещивая руки на груди. Ему не нравился этот разговор и осуждающий тон брата тоже. Равно как и вмешательство в свои дела.
— Но Закон… ты понимаешь, что позволил себе отступить от Закона?
— Владыка поставил меня здесь, дав чёткие указания насчёт ведения дел. Первостепенная задача — поддержание порядка и сохранность рабочей силы. Я выполнил все данные мне распоряжения, ты хочешь ещё что-то спросить?
— Хотел бы, но, боюсь, встречу такой же жёстокий отпор. Не хочу лезть в твои дела, малыш, не думай. Мне своих хватает. Меня лишь беспокоит, что ты так легко отошёл от предписанных правил. Ты стараешься быть хорошим офицером, но я один из немногих, кто знает, что тебе всегда претило приводить приговоры в исполнение. Хорошо, что о твоей чувствительности мало кто догадывается.
— Отец в курсе, если ты об этом.
— Но это не значит, что он одобрит твой поступок. Он всегда заботился о нас, и ты…
— Кэй, Отец — прежде всего Владыка народа. И нам он «отец» только потому, что наши родители ушли на Ту сторону. Как и прочим десяткам сиротам дайна-ви. По обычаю. Да, он принял в нашей судьбе немалое участие, но прежде всего он — Вождь. Не надо к его делам добавлять ещё и наши личные переживания. Если Старший-среди-Отцов спросит, я отвечу ему, как полагается офицеру отвечать своему повелителю.
Кэйхо-ри вздохнул.
— «Личные переживания». Речь, не свойственная дайна-ви. Ты слишком много общаешься со своим странным …другом. Ты стал… эмоциональнее. Пока не знаю, к добру это или к худу.
— Не одобряешь?
— Не понимаю. Как и все. Не понимаю его поведения. Хотя откуда в нём столько эмоционального огня — знаю. Главное: не понимаю тебя — что ты в нём нашёл? Вы же даже спутниками толком не стали, но иногда мне кажется, что он тебе ближе, чем я или мелкий. Твои родные братья.
— Кэй, он сумел показать мне: мы, дайна-ви, много потеряли, живя такой жизнью. Мы стали бояться эмоций, а ведь они — сокровище. Ты — разумный офицер, наверное, не поймёшь, что я имею в виду. А он понял. Вернее, я понял, общаясь с ним. Не печалься. Он — это он. Ему вас не заменить, у меня нет других братьев, кроме тебя и Лина.
Кэйхо-ри улыбнулся едва заметным движением уголков губ, как умеют только его соотечественники.
— Эх… жениться бы тебе, брат. Может, хозяйственная жена заставит тебя чуть спуститься с чувственных высей на землю. Не нашёл ещё спутницу?
— Нет.
Кэйхо-ри вздохнул и помолчал, погрузившись в свои мысли. Его и правда сдёрнули с места службы и заставили понервничать поступки брата. Он уже давно понимал, что они не похожи, как звезда и дерево, что решения, принятые им, не всегда стандартны и ожидаемы. Именно поэтому Владыка поставил его руководить Утёсом — ведь здесь приходится иметь дело с рабами-людьми, наёмниками, даже с женщиной из числа народа-прародителя. Существами, для которых эмоции — привычное дело. Но такое отступление от Закона… Он не понимал. В отличие от Владыки. Хоть Кэйхо-ри и сказал, что тот обеспокоен, но на самом деле Старший-среди-Отцов спокойно отнёсся к новостям. Скорее всего, ожидал подобного. Вот только брату об этом знать не обязательно. Его действительно печалило, что последнее время они стали меньше понимать друг друга. Семью Кэйхо-ри любил, несмотря на свою славу вояки и помешанного на делах. Да, он редко бывал дома, но в своё время, оставшись без отца и матери, принял решение сделать всё, чтобы позаботиться о младших братьях, и потому так рьяно отдавал силы службе. Видеть, как они меняются и взрослеют, идут своими дорогами, было для него горько.
— Ладно. Не маленький уже. Надеюсь, справишься с возложенной на тебя задачей, хотя, признаюсь, заставил ты меня поволноваться. Я уезжаю послезавтра. Перед отъездом ты мне хоть покажи это ваше чудо. А то мне все уши прожужжали. Людская женщина, не опускающая взгляд, с волосами, как у детей нашего народа, не боящаяся драки и всё остальное… уже не один месяц любимая тема у наших подчинённых. Хоть своими глазами увидеть, раз уж занесло к вам. Покажешь?
Начальник неопределённо хмыкнул.
