— Она не рассказала, как это у неё получилось, — ответила Цыран, долго подбиравшая эту фразу, — зато рассказала, как попала в беду. Представляешь, она решила суп из крухи сварить! Каким чудом выжила, вообще непонятно. Видимо, наша еда ей тоже неизвестна. За столом хоть и ведёт себя аккуратно, но смотрит так, будто всё вокруг незнакомо.
— А как она сама тебе показалась? — спросил Дэкин.
— Ну как… Чужеземка, конечно. Обычаи не наши. Лица не прячет, смотрит прямо. Когда её из бани вели, я дала ей покрывало, но она его накинула как платок какой-то, который можно в любой момент снять. Привычки носить его с собой, чтобы лицо укрывать, у неё нет. Держится как эйуна. В её вещах я нашла три шкурки и силки. С охотой знакома, да ещё кинжал этот… Интересовалась, куда девалась её одежда. В халате ей неуютно. Я сказала, что она может остаться до конца зимы. Знаешь, что она мне ответила на это?
— Что?
— Что ей нечем заплатить! То есть… для неё привычно, что женщина сама владеет деньгами! Зато моментально предложила пойти в работницы. Но как-то странно… То умею, сё умею, всего понемногу, не владея каким-то делом в совершенстве. Абсолютно серьёзно сказала, что у дайна-ви научилась копать и работать киркой и готова делать эту работу снова. Представляешь? Добровольно! Будто нет для неё разницы между мужским и женским делом. А в целом… напоминает потерянного, но любопытного ребёнка. Вежлива, следит за тобой, чтобы не совершить ошибку.
Дэкин некоторое время думал над словами жены. Вот уж преподнесла судьба подарочек! Но он никогда не отказывался от сложностей, искренне веря, что боги не посылают испытаний просто так.
— То, что она чужеземка, многое меняет. Есть закон, по которому мы обязаны оказывать гостям с чужих земель, какими бы они ни были, гостеприимство и делать всё, чтобы они были представлены ко двору.
— Ко двору?!
— Да. Его величество строго следит, чтобы новости об иных народах не проходили мимо дворца. Очень необычно, что она — путешествующая женщина. Мне доводилось слышать только о мужчинах-странниках. Хотя, может, в столице знают больше. Слава Сёстрам, что мы не отдали её Шукару! Попади к нему в руки и пойми он, что натворил, избавился бы.
— И что же нам делать? — Цыран теребила платье, обдумывая свалившуюся на голову ответственность. — Мы же не в столице живём.
— Надо послать вестника. Король сам решит, как надлежит поступить. Вот же не гадал так близко познакомиться с чужеземным жителем… Я, конечно, видел за время службы их пару раз, но это были ритты, вестники пустыни. Помните, я рассказывал?
— Это которые приезжали к его величеству с дарами на празднества в Гая? — спросила Кесса. — Поклонники этой их плотоядной богини?
— Ну да, — ответил Дэкин, которого самого ужас брал за горло при одном воспоминании о традициях жителей пустыни. — А наша гостья, видимо, с какой-то ещё другой, неведомой земли. Её обязательно надо показать его величеству! Мало того! Надо сделать всё, чтобы она смогла изъясняться на всеобщем. Хоть как-то! И постараться, чтобы захотела остаться у нас до прихода распоряжений из столицы.
— Мы попробуем, но для начала нам надо самим её понять. Мой господин, у меня есть просьба…
— Цыран, мы же одни.
— Прости. Она рисует рисунки. Могу я взять у тебя достаточное количество бумаги и чернил, чтобы она могла рисовать в любой момент? Для разговора?
Дэкин нахмурился. Перо в руках женщины… Но потом взял себя в руки. Не для письма же. Кивнул.
— А как нам поступать с её… обычаями? Учить нашим или…
— Нет. Ни в коем случае. Показывать показывайте, но ни к чему не принуждать! У чужеземцев свои боги. Хочет ходить одетой, как дитя народа эйуна, — пусть ходит. Волосы, лицо — пускай. До того момента, как придёт весть от его величества, она — гость в Доме Равил. Я предупрежу всех, кого положено, в городе. Если хочет работать — тем лучше. Может, заговорит быстрее. Окружите её заботой, чтобы осталась у нас до тех пор, пока мы не узнаем, что делать дальше. И ещё… я хотел бы сам на неё взглянуть, понять, что собой представляет. Пусть спустится завтра утром к общей трапезе.
— Хорошо! — сказала Цыран, чувствуя себя неуютно оттого, что среди мужчин и рядом с её мужем за одним столом будет сидеть молодая женщина без покрывала.
— Не переживай, милая. К добру или к худу этот гость переступил наш порог, ведомо только богам. А мы должны делать то, что могут люди и требует король.
— Да, родной мой, я постараюсь, — сказала Цыран.
Дэкин уставился в огонь. Цыран поняла, что разговор на сегодня окончен, и тихо вышла. Кесса сделала вид, что не увидела её зовущего жеста, и осталась в комнате. Некоторое время сидела молча, потом спросила:
— Думаешь, нам стоит ждать неприятностей?
— Сколько раз я тебе говорил не начинать разговоров раньше мужчины, а? — устало сказал Дэкин, скорее, по привычке.
— Ты всегда можешь избавиться от невоспитанной старухи. Только кликни слуг, и я помашу твоему Дому краем покрывала.
