— Так глубоко его мыслей я не знаю. Хотя эта надежда из тех, что всегда теплится под рёбрами. Детёныши слишком важны для нас. Но нир-за-хар всегда защищает своего наездника. Инстинктивно. Можешь не говорить с ним, можешь держаться подальше — вы сами поймёте, когда сделать скачок навстречу друг другу. И сколько скачков сделаете, тоже со временем разберётесь. А пока просто не прогоняй.
— Звучит так, будто вы тоже предлагаете воспользоваться сложившимися обстоятельствами. Вы уже вторая, кто предлагает мне подобное. То летать, то как прикрытие от опасности. Но… не могу. Злость во мне шепчет, что надо бы проучить и заставить прочувствовать все последствия этого вашего братания, но это не моё. Я не хочу делать кому-то ещё больнее.
Чара и Крац переглянулись, пойдя разноцветными пятнами. Ира этого не видела, спрятав лицо в ладонях. Новые инстинкты и старый характер боролись в её душе, заставляя чувствовать желание поскорее закончить разговор.
— Уходящая в небо, скажи, есть ещё какая-то причина, по которой ты не хочешь, чтобы он летел с вами? — спросил Крац. Ира чувствовала, что он читает её мысли и сомнения, но делает это осторожно, не переступая незримой черты.
— Я еду не одна. Меж вами, народами эйуна и дайна-ви, насколько я знаю, нет взаимных претензий, но вряд ли амелуту в отряде будут рады такому попутчику, как ваш вожак. Многие уже высказывались на этот счёт. Не удивлюсь, если некоторые откажутся ехать. А мне без сопровождающих никак.
— Ты вожак этой поездки, тебе и правила ставить.
— Я не вожак. Эти существа делают мне большое одолжение, что присматривают за мной. Я не имею права пренебрежительно отнестись к их пожеланиям.
— Так в чём проблема? Варн будет держаться подальше от амелуту, провизию добудет себе сам. Как охотнику ему нет равных. Да и в бою он стоит десятка бесхвостых воинов. Никто и не вещает, чтобы вы резко подружились. Просто дай ему шанс. Ему и вам обоим.
— Чара, простите, я вижу, что вы стараетесь как лучше. Но в этот раз ни одного решения не приму, не посоветовавшись с остальными. Уже один раз пренебрегла этим. Хватит. Если те, кто поедут в Руин-Ло, не будут возражать, если это действительно нужно, пускай летит. Но до отъезда и окончательного решения пускай держится от меня подальше. Я вроде и успокоилась сейчас, но не знаю, смогу ли держать себя в руках, если он покажется мне на глаза. Я до сих пор обижена и не доверяю. Но делать больно и правда не хочу.
— И на том спасибо. Мы скажем ему.
Чара некоторое время сидела, уставившись на стол, а по её шкуре ползали еле заметные красные точки.
— Вы хотите ещё что-то спросить? — Ира с сомнением наблюдала за танцем пятен, не уверенная, что перевела правильно. Внезапно ящерица встала и упала напротив Иры на колени, положив руки на бёдра, обернувшись хвостом и широко расставив локти.
— Этот жест в нашей семье означает, что она просит выслушать, — пояснил Крац, видя, как Ира отодвинулась от неожиданности. — Готова принять любое твоё решение, просит лишь дослушать до конца.
— Уходящая в небо, я говорю с тобой сейчас не как нир-за-хар с амелуткой, и не как с наездницей брата моего мужа, а как самка с самкой. У меня есть просьба. Моя просьба. Личная.
Ира кивнула, чувствуя себя очень неловко.
— Мы трое прилетели в Каро-Эль-Тан предстать перед глазами Сестёр не просто так. Скоро в гнезде моего мужа должна треснуть скорлупа детёныша. И ты уже понимаешь, что хоть детёныш кровь от крови моего супруга, но он… не мой. Его выносила такая же амелутка, как ты.
Она сделала паузу, давая Ире осознать сказанное.
— Вот уже многие поколения ни одна самка нир-за-хар не держала в лапах собственного детёныша. Наши материнские инстинкты молчат, говорит лишь зов семьи. Потому каждый раз, когда в чьём-то гнезде дозревает яйцо, самка, выбранная будущей воспитательницей малыша, прилетает в Каро-Эль-Тан за благословением и наставничеством Сестёр. Ведь нам предстоит выращивать нового члена семьи без шёпота инстинктов, что есть у настоящих матерей. Варн мне как брат, потому и сопровождал. А Крац — наш общий надёжный друг и «единое крыло». У нас так называют того, кто проиграл в поединках за право быть вожаком только самому вожаку. Он — его верная лапа. Мы летели сюда в волнении и предвкушении, потому что детёныш в семье, первый детёныш… А теперь всё смешалось. У Варна есть наездник. Это значит, что теперь ты решаешь, где и когда он окажется. У тебя есть возможность привязать его к себе, не отпустить. Право наездника. Потому прошу. Умоляю! Отпусти его в горы, когда придёт время! Варн часть моей семьи. Мне и моему мужу будет горько, если его не будет рядом с нами в такой момент…
