— Да, армия — важная часть нашей жизни. Мы с юных лет учимся служить своему народу. Мужчина ли, женщина ли — неважно. Даже наша семейная жизнь подчинена этому служению. Амелуту выбирают себе невест, оглядываясь на их плодовитость, советуются с последователями Хараны… Мы же, выбирая пару, часто смотрим на успехи на военном поприще, на заслуги перед народом. Как правило, в браки вступают равные по рангу, хотя закон и не запрещает иного. Но если эйуна выбирает себе в спутники жизни кого-то рангом сильно ниже него самого, то это как у людей привести в дом жену, не умеющую вести хозяйства, или отдать дочь за мужчину, не способного вспахать поле и построить дом.
— Как вы быть женщина… она быть с ребёнок живот или маленький ребёнок? Она не мочь быть армия.
— О! Появление чада — это благословение для всей семьи! Естественно, мы бережём наших подруг, когда они находятся в столь деликатном положении. Никто не посмеет приказывать женщине, если она сменила меч на платье.
— Поменять платье… Ратуша быть! Две ваши боевой подруга платье. Они быть ребёнок живот?
— Вы их видели? — лицо эйуна чуть посветлело. — Да, они начинали путешествовать с нами как воины, вместе со своими мужьями. Мы в дороге уже так долго. Не один месяц. И вот в пути такое… Они покинули тот городок и сейчас возвращаются в родные места. Теперь, пока их дети не достигнут брачного возраста, они будут при них дома, а после и на службе. Наши матери — наши первые учителя в воинской науке, потому нашу землю мы любим так же, как и ту, что подарила нам жизнь.
— Ты учить драться не папа? — Ира округлила глаза. — Ты учитель быть мама?
— Конечно. Странно, я слышал, что на вашей родине женщина может занимать те же должности, что и мужчина, в отличие от амелуту.
— Мочь быть. Но учитель битва мы редко быть женщина. Мужчина. И делать правила, эм… начальник больше мужчина быть. Король наш, мы говорить царь, раньше быть давать своё дело свой сын. И если нет сын, тогда женщина бывать занимать место. Редко. Мать, жена…
— Значит, у вас тоже, как у амелуту, имеет значение очерёдность рождения? У нас нет такого разделения. Наш тану выбирает себе наследника. Понятное дело, что из числа родни, но это может быть и сын, и дочь, и даже племянник или племянница. Выбирают того, кто способен продолжить дело предыдущего правителя. Это залог стабильности. Если же на троне женщина, которая носит дитя, то при ней регентом становится её брат или сестра. Может из двоюродных выбрать. Если никого нет, то можно и из дальних родственников.
Ира почесала затылок. Традиции эйуна оказались не столь понятными, как она надеялась. Вернее, не столь близкими. Их внутреннее устройство было не то чтобы сложным, она даже слово вспомнила, подходящее для описания этих взаимоотношений, — паритет[2]. Женщина в качестве военного учителя? Нет, не так, все женщины — военные учителя. Право выбора наследника женщиной… Однако «узнать» и «понять» — разные вещи. Обычаи людей хоть и вызывали у неё неприятие в свете воспитания, были близки. Теремная жизнь девушек — история её собственного народа, которая вливается в голову с первыми прочитанными сказками. Супружеская верность, скромность, родители, выдающие замуж дочерей, — это долгий путь, по сравнению со свободой воли коротких XX и XXI веков, потому пока ещё понятный, хотя уже и неприемлемый для собственной жизни. А вот эйуна… Это как узнать, что где-то есть племя, где принято надевать кольца на шею[3], или что китаянки носили маленькие туфельки, деформирующие ножку[4]. Узнал? А вот разобраться, почему это так важно, вжиться… Принять настолько, чтобы считать неестественно вытянутую шею или искалеченные ножки-лотосы восхитительными? Пожмёшь плечами: «Больно? Да не носи! Зачем оно тебе?». И посмотрят на тебя, как на последнюю невежду, не понимающую элементарных вещей.
От обычаев эйуна веяло чем-то из будущего, сюжетами фантастических книг. И хорошо, что узнала об этом заранее. Вот придётся призывать кого к порядку, проявишь излишнюю женскую солидарность, и мужики не поймут, и бабы оскорбятся. А ведь это только крохотная ледышка с вершины айсберга. Доваль говорит про эйуна: «Потомки Первых». Он вкладывает в это выражение огромный смысл: менталитет, характер, тонкости общения, историю, причины и наследственность. Для неё это всего лишь два слова, тринадцать букв и краткая справка из Большого Энциклопедического словаря Рахидэтели: «Первые — древняя раса. Были да сплыли-вымерли. Являются предками ушастого народа». Точка. Дорога до Каро-Эль-Тана будет длинной, но даже её не хватит, чтобы как следует подготовиться к тому экзамену, который приготовили для неё богини, ставя судьёй в отряде.
Ирины размышления прервал солдат, позвавший Изаниэна выполнять очередную работу. Он, извинившись, ушёл. А у неё осталось впечатление, что солдат удивлён самим фактом этого разговора. Неужели настолько чудно́, что человек интересуется чужой историей?
