Она гуляла между палаток, обдумывая разговор. Внезапно, поддавшись настроению, стремительно направилась к краю лагеря. Отойдя подальше, усевшись на траве, она бережно вытащила из потайного кармана своё сокровище — поющую раковину. За последние дни она привязалась к моллюску, который помогал ей переживать будни. Куплетик напевал знакомые с детства песни, а она, наслаждаясь новой способностью, подаренной богиней, пела. Этот её досуг никто никогда не прерывал. Она бы даже сказала, что солдат смывало подальше, стоило ей открыть рот. Слухи о её «способностях», умении добиваться цели песнями до сих пор гуляли среди отряда, и они предпочитали держаться от «одарённой» подальше, приравняв к прочим нестабильным последователям богини ветров. Ещё споёт что-нибудь не то, а им потом разгребать последствия. Ей оставалось только вздыхать и довольствоваться узким кругом общения, причём Смага и Куплетик были самыми душевными из её собеседников. Даже спала она теперь куда слаще, чем раньше, поскольку кругленький питомец напевал ей на ночь колыбельную, слышимую когда-то у дайна-ви. Одного не хватало: голоса.
Несмотря на изнуряющую дорогу, Ира много времени проводила среди архи. Во время суточных остановок она без устали тренировалась, повторяя комплексы знакомых упражнений до ломоты в мышцах. Стоило только представить хмурый взгляд Птички и ехидные замечания насчёт езды подобно мешку, как сразу отпадало желание лениться. Смага с каждым днём становился всё более послушным, им, в конце концов, удалось найти общий язык, и теперь он взбрыкивал, только если Ира совсем расслаблялась и переставала что-то делать правильно. Остальные архи после правильно выданных сигналов тоже приняли её как родную, что нервировало и раздражало солдат, приставленных приглядывать за ними. Ещё бы! Казённое имущество, отвечаешь за него, а появляется некто, за кем табун ходит, как гусята за гусыней. И всё же они не решились выказывать недовольства. «Тонкий» намёк относительно её поступков сделал барон, когда заметил, как она себя ведёт.
— Не дразните воинов, госпожа судья. Они делают своё дело. Ваш статус бережёт вас, но это не значит, что не нужно считаться с остальными. Оставьте архи в покое.
Она бы и рада, но было поздно. Животные всегда встречали её как одну из своих, и она уже ничего не могла с этим поделать. Пытаясь хоть что-то исправить, она подошла к отвечавшим за архи солдатам, извинилась, что не спросила разрешения, тем самым поставив их в неловкое положение. Амелуту, ветеран лет за шестьдесят, долго хмурился и в итоге сказал:
— Да я не серчаю, госпожа, но… в следующий раз спрашивайте или предупреждайте, уж окажите любезность. Архи-то не наши, у стражи в росписи числятся. Случись что, и мне достанется.
Ира объяснила, что уже натворила дел, не знает, как исправить, но всегда готова помочь, если что-то будет не так. Солдат покряхтел и в итоге попросил ходить в табун в его присутствии. На том и порешили.
Реакция же эйуна была в корне отличной:
— Архи? Ходите, кто вам мешает? Пока не портите их качества.
Вообще, к своим животным люди и эйуна относились по-разному, да и сами питомцы отличались друг от друга. Лишь побыв в отряде и разобравшись, какие звери кому принадлежали, она смогла уловить разницу. И те и другие были отменными животными. Тот же Дэкин активно занимался селекцией, его питомцы были сильны, выносливы, имели крупный размер, но архи эйуна имели ещё и то, что можно назвать словом «порода». Экстерьер[5]: волосок к волоску, одинаковая комплекция и абрис тела, очень близкие цвета и даже ширина полосок была словно выверенной по линейке. Собранные вместе, они производили впечатление близнецов. Тут явно чувствовалась долгая и кропотливая работа заводчиков, и по идее, эти животные должны цениться и быть окружёнными любовью, но… их кормили, поили, чистили положенное число раз. Всё. На этом забота заканчивалась и начиналось отношение как к неодушевлённой вещи. Эйуна выжимали из них последнюю каплю и редко когда удостаивали даже потрёпывания по холке. Люди же своих боевых товарищей холили и берегли, относились как к члену семьи, понимая, что от них в сложной ситуации может зависеть их жизнь. «Мы в ответе за тех, кого приручили» — истина, которую вдалбливали с детства. Ира не понимала, как можно обращаться с животными настолько холодно, как это делали эйуна. И это был ещё один камушек в огород чужого обычая.
Она тяжело вздохнула, тронув склизкое тельце моллюска, — ей почему-то казалось, что питомцу это нравится. Когда сунула туда кусочек хорошо засахаренного фрукта, раковина потеплела и закрылась, мурлыкнув на прощание несколько мягких, но не поддающихся определению аккордов. Внезапно послышалось громкое ржание Смаги. Его голос Ира отличала от прочих архи. Подскочив, она бросилась к стоянке.
