— За свою короткую жизнь они успевают сделать всё необходимое: вырасти, найти пищу, оставить потомство, победить соперников, претендующих на самку, постареть. Два часа. Примерно так нами воспринимается и ваша жизнь. На фоне бесконечности сотня лет — это как для тебя два часа жизни клякчи. А теперь представь, что у тебя есть сотня этих мошек и необходимо описать каждый шаг их жизни — от рождения до смерти. Все поступки и мотивы. Ты только закончила с одной мошкой, а на сцене уже десяток её детей. С которыми надо сделать то же самое. Время — это очень ценный ресурс. Ценность его не выразить словами. И занимайся мы этой работой в том временном потоке, в котором вы существуете, вся наша жизнь была бы наполнена «писаниной». А ведь вас, разумных, далеко не сотня.
Ира прониклась.
— Значит, вы эту работу не делаете?
— Нет. Делаем. Но не всю делаем здесь. В этой точке. Наши Первые души не имели в том её понимании, которое ты вкладываешь в это слово. Утрируя, изначально это лишь некоторое количество духовных джоулей[13]. Энергия, способная расти. Про печальные последствия ты помнишь. Впервые душа, несущая в себе отпечаток жизненного пути, начала развиваться с появлением Чертога Маяры. Безболезненный уход в вечность сохраняет душу в её целостном состоянии, с памятью. А Маяра судит в посмертии. У разумных есть право прожить единственную жизнь так, как они посчитают нужным. Но после…
— После смерти, — перебила Маяра, — ты — это действительно ты. Каждый поступок, мысль, решение отпечатываются на душе. Всё, что ты помнишь, и всё, что забыла, — она сохранит для вечности. В том месте, где мы существуем, время течёт по иным уравнениям. В том месте, куда душа уходит после разрушения оболочки, мы в состоянии оценить мотивы и поступки миллиардов разумных, их детей, внуков, правнуков и многих поколений потомков. Нам хватит времени и ещё останется. Даже автоматизация процесса реальна.
— То есть вы допускаете, чтобы разумные прожили свою жизнь, как им вздумается, но строго судите после её окончания? Когда есть возможность оценить каждого?
— Мы не настолько безответственны, — сказала Рити, — к тому же… Помнишь, мы упоминали, что осознали важность принесённой к нашим ногам веры творений? Это не просто важно. Мы этим живём. Посылая нас в это пространство, Закон Долга, Система, снабдил нас энергией. Мы не всегда разумно и экономно её расходовали. За какие-то проступки Закон забрал у нас часть каналов, какие-то запасы мы растратили сами. Приход в мир Фирры и «колыбельная» Лайоли, их прямое взаимодействие с реальностью истощили наши запасы. От каналов мироздания осталась лишь ниточка по сравнению с тем, что было раньше, и теперь мы в какой-то мере сами зависим от наших творений. От их веры.
— То есть вы питаетесь искренней верой ваших почитателей?
— Энергией. Энергией, которая рождается в результате их духовной работы. Потому мы прямо заинтересованы, чтобы им было во что верить. Конечно, в этом пространстве уследить за каждым невозможно. Но есть те, за которыми следим всегда.
— Одарённые.
— Да, это прежде всего. Мы не повторяем прошлых ошибок. Тщательно выбираем сосуд для дара и наблюдаем на протяжении всего жизненного пути. К тому же нести свою волю через «сосуды» проще — нет необходимости покидать Колыбель. Достаточно нашептать наше пожелание тем, кого они зовут Голосами. Помимо прочего, пристального внимания удостаиваются правители, отвечающие за судьбы многих, или существа, чья духовная работа настолько вдумчива и продуктивна, что позволяет различить их голос среди тысяч других. Есть и те, чьи поступки нам случайно стали интересны. Таких существ «помечаем». Так, как ваши энтомологи помечают муравья, чтобы заметить его в муравейнике. К тому же… — Рити переглянулась с Фиррой. Та легко вскочила на ноги и поднесла указательный палец к шару. Вокруг него начало расползаться красное пятно, сильно потянуло жаром. Мошки внутри шара, почуяв угрозу быть сожжёнными заживо, сбились в кучу на противоположном от смертоносного пальца конце.
— Не заметить подобное событие сложно, правда? — спросила богиня огня. — Именно так нам видятся войны и глобальные катаклизмы. Если они выходят за рамки, то… — Рити ткнула пальцем рядом с пальцем сестры, и изморозь, побежавшая по стеклу, подавила расползание искусственного жара.
— Неужели нельзя просто остановить войну? Любую?
