Неподалеку от нас раздалось испуганное ржание – стреноженные лошади, пасшиеся неподалеку, видимо, почуяли гоблина.
– Хорошенькое дело, – заметил я. – У какой-то плохонькой часовенки в лесу – сразу три чистокровных ирландских жеребца!
Бельрун, разбирающийся в лошадях не хуже меня, согласно кивнул.
– Ты лучше туда посмотри! – указал он на кавалькаду из четырех всадников, неспешно подъезжающих к часовне. Кони, сбруя и дорогая одежда неоспоримо свидетельствовали о знатности приезжих.
– Кто-нибудь из них тебе известен? – спросил я, вглядываясь в наездников, гарцующих около часовни.
– Ну, троих я никогда в глаза не видел, а вот предводитель их мне известен. Это виконт Ддемар Лимож-ский.
– Вот так дела! Ему-то что здесь нужно? – удивился я.
– То, что и остальным. Если это то, о чем я думаю, то все начнется с наступлением темноты.
– Черная месса?..
– Именно!
– Что ж, – зло пробормотал я, – подождем до вечера. Пусть соберутся. И они собрались. …Сквозь узкие стрельчатые окна часовни пробивался слабый свет смоляных факелов. На залитом кровью алтаре лежала совершенно нагая девица, живот и грудь которой были разрисованы магическими знаками. Опрокинутое распятие было растоптано и водружено на навозную кучу, красовавшуюся посреди церкви.
– Хозяин! Хозяин! – бешено заорали собравшиеся, выплясывая в неистовом хороводе вокруг алтаря. – Приди к нам. Мы призываем тебя!
Из часовни послышался грохот, напоминающий взрыв, все вокруг заволокло серным дымом, и, сопровождаемый «сатанинским хохотом», раздававшимся неизвестно откуда, около алтаря возник крупный мус кулистый мужчина, обряженный в маску, изображавшую голову черного козла. Кроме этой маски и свисающей с его плеч наподобие плаща козлиной шкуры, на нем не было ничего. Положив одну руку на лоно возлежавшей перед ним девушки, он воздел другую вверх, выставляя рогами указательный палец и мизинец, и заговорил.
– Привет вам, дети мои!
Толпа ответила ему нестройным шумом и самозабвенно затянула «Отче наш» наоборот. Дождавшись, когда шум стих, козлоголовый продолжал:
– Все ли вы верите в силу мою?
– Все! – закричали в церкви. – Все! Верим! Един ты, и никто, кроме как ты!
– Истинно вам вещаю! Люцифер, светоносный князь, победил! Дрожит небесный чертог беспомощного и никчемного Яхве от проклятий, несущихся к его качающемуся трону. Дрожит пламенный меч в дланях архангела Михаила! Ибо мы есть сила!
– Сила! – загудела переполненная церковь.
– Отринем прочь трусливое милосердие. Проклятие ему! Посеявший зерна смирения да пожнет ярмо! Гул ликования был ответом на его слова.
– Причаститесь от даров моих! – истошно вопил рогатый оратор. Два обнаженных прислужника, один с серебряным блюдом, другой с чашей, начали обходить залу. Не надо было быть анатомом, чтобы определить, что буроватая масса, лежавшая на подносе, была искрошенным сердцем, жидкость же, наполнявшая чашу, более всего напоминала кровь.
– Утолите голод и жажду свою! – разносилось под крышей. – Сеплотьикровь1.
– Винсент, – прошептал я Бельруиу, притаившемуся возле окна часовни. – Подопри дверь, чтобы ни одна скотина не смогла открыть. Сэнди, тащи солому. Да побыстрее. Тагур, будь добр, волоки сюда хворост. Ну что ж, эти ублюдки говорят о силе? В эту игру можно играть вдвоем. – Я достал из сапога огниво. – Нет такой силы, против которой не нашлась другая сила!
Свет есть отсутствие тьмы; Тьма есть отсутствие света… Таким образом, тьма и свет – лишь частные случаи тени.
