— Краткую письменную смету расходов, сопряженных с этим предприятием. Вы посмотрите ее внимательно, и если найдете возможным сократить расходы, то сделаете на ней свои замечания. Затем, если смета будет одобрена вами, вы напишете на вашем чеке нужную сумму словами и цифрами. Нет, сударыня, моя совесть не позволяет мне носить с собой такой опасный документ, как пустой чек. Этот небольшой клочок бумаги есть нарушение основных правил осторожности и экономии и прямое противоречие принципам, которыми я руководствовался всю свою жизнь. Я не могу поступить вопреки своим принципам. Прощайте, миссис Макаллан, прощайте.
Он положил мой чек на стол с низким поклоном и вышел из комнаты. Можно ли удивляться после этого, что шотландцы так преуспевают в жизни?
В тот же день вечером клерк мистера Плеймора доставил мне смету.
Это был в высшей степени характерный документ. Издержки нашего агента были рассчитаны с добросовестной аккуратностью не только до шиллингов, но даже до пенсов, инструкции, данные ему на этот счет, были так подробны и мелочны, что его жизнь в Америке должна была быть мучением для него. Из сожаления к нему я решилась увеличить немного сумму, назначенную мистером Плеймором. Напрасная попытка. Мне следовало лучше знать человека, с которым я имела дело. К следующему письму, уведомившему меня, что наш посланный отправился в путь, мистер Плеймор приложил формальную расписку в получении денег и весь излишек до последнего фартинга.
К смете было прибавлено несколько спешных строк, в которых мистер Плеймор рассказал мне о своем посещении Мизериуса Декстера.
У больного не было никакой перемены ни к лучшему, ни к худшему. Брат мистера Декстера приехал и привез с собой доктора, специалиста по душевным болезням. Доктор отказался высказать какое-нибудь положительное мнение о состоянии своего нового клиента без тщательного и продолжительного изучения всех симптомов болезни. Вследствие этого решено было перевезти Мизериуса Декстера в приют для умалишенных, содержавшийся этим доктором. Единственное затруднение, которое еще предстояло устранить, касалось дальнейшей участи бедной Ариэль, этого преданного создания, не отходившего от своего господина ни днем, ни ночью с тех пор, как случилась катастрофа. Нельзя было, конечно, ожидать, что доктор примет ее в свой приют бесплатно, а брат Декстера сообщил, что, к сожалению, средства его не позволяют ему платить за нее. Насильственное удаление от единственного существа, которое она любила, и заключение в сумасшедший дом — такова была перспектива, ожидавшая ее, если никто не примет в ней участия.
Великодушный мистер Плеймор, подчинив правила экономии требованиям человеколюбия, предложил устроить частную подписку и сам украсил подписной лист щедрым пожертвованием.
Прочитав письмо мистера Плеймора, я тотчас же написала брату Декстера, предлагая в ожидании результатов подписки взять на себя содержание Ариэли с тем условием, чтобы она сопровождала своего господина, когда его повезут в дом умалишенных. Мое предложение и условия были охотно приняты. Но когда я попросила, чтобы ей и впредь было позволено ухаживать за ее господином, как она ухаживала за ним до сих пор, мне было отказано. Правила заведения воспрещали это. Однако с помощью настойчивости и убеждений мне удалось добиться значительной уступки. Ариэль позволено было проводить известные часы дня и с известными условиями в комнате ее хозяина и сопровождать его во время его прогулок в кресле по саду. К чести человечества, я должна прибавить, что мое обязательство не ввело меня в большие издержки. Наш подписной лист, порученный Бенджамену, привлек многих. Не только друзья его, но и люди совершенно посторонние, выслушав печальную историю Ариэли, охотно открывали свои кошельки.
На другой день после свидания с мистером Плеймором я получила письмо от моей свекрови из Испании. Описать, что я почувствовала, когда сломала печать и прочла первые строки, решительно невозможно. Пусть на этот раз вместо меня говорит миссис Макаллан.
Она писала:
